На другой день Лео пришел на еженедельную сходку в дом профессора-социалиста. Там он встретился со своим однокашником, который сказал ему, что сыт по горло этой болтовней и хотел бы, наконец, перейти к действию. В разгар дебатов тот распрощался с Лео, собираясь охладить свой нерастраченный революционный пыл с проституткой. Он уже поворачивал за угол, когда Лео нагнал его. Так, вдвоем, они и вошли в квартиру портье одного из недавно отстроенных зданий, который по совместительству работал и сутенером. Первым в спальню вошел приятель. Четверть часа спустя — Лео. Вид у проститутки был усталый и неряшливый. Она попросила Лео кончить побыстрее, ибо у нее было мало времени. Когда Лео ввел ей член, та заойкала и стала жаловаться, что он причиняет ей боль: «Все думают — раз проститутка, так у меня там целая кастрюля; ты не знаешь, что у проститутки может быть и узкая...» От этих слов Лео лишь сильнее воспламенился. Проститутка опять попросила его поторопиться. Он, наконец, вставил ей член целиком — всухую, рывком, — та завизжала от боли и взмолилась, чтобы он действовал помягче. Это лишь побудило Лео орудовать с удвоенной грубостью. Женщина попыталась освободиться, но Лео силой удерживал ее и так, терзая жертву, добился полного оргазма, подобного испытанному накануне в родном туалете. В необычном радостном возбуждении он оделся и в обнимку с приятелем отправился в соседний бар запить успех шипучкой.

На следующее утро Сусана, удивленная отсутствием Лео, позвонила ему и сообщила, что бабушка снова уехала к родственнице в Мерседес. Лео немедленно отправился к ней домой. Девушка открыла ему, и они без проволочек прошли прямиком в спальню, Сусана и не думала на сей раз оказывать ни малейшего сопротивления, так что Лео без труда овладел ею — но вдруг его член обмяк. Несмотря на все старания возобновить прерванный акт так и не удалось. Больше Лео никогда не появлялся у Сусаны.

В ближайшее воскресенье, 4 октября 1949 года, та позвонила Лео, но молодой человек попросил ответить, что его нет дома. Однако стоило ему в своей комнате попытаться опять сосредоточиться на тексте учебника, как его выбила из колеи внезапная эрекция. Спустя полчаса он вылетел из дому, направляясь к проститутке, с которой его свел приятель. Ждать пришлось долго: та навещала лежавшего в больнице родственника. А когда вернулась — отказалась обслужить Лео. Не вымолвив ни слова, юноша вышел на улицу: он хотел бросить ей в лицо какое-нибудь оскорбление, однако в голове у него царила звенящая пустота. Он собирался было спуститься в метро и вернуться домой, но словно повинуясь некоему внутреннему голосу, решил прогуляться несколько кварталов пешком, чтобы успокоить нервы. Однако прогулка тоже мало успокаивала: мода на облегающие юбки, которую проповедовали встречные женщины, заставляла его неотступно думать все об одном и том же.

Он прошел по проспекту уже порядка двухсот метров, как вдруг внимание его привлек мягко ступавший впереди блондинчик, который несколько раз подряд обернулся, с рассеянным видом переводя взгляд с ширинки Лео на асфальт и обратно. Лео вновь возбудился и, ощутив неловкость, обогнал субъекта и вскочил в подошедший автобус. Однако тот успел вскочить следом. В битком набитом автобусе преследователь всем телом прильнул к Лео и его стоящему члену. На первой же остановке юноша протиснулся к подножке и сошел. Но субъект и не думал оставлять его в покое. Лео на ходу резко обернулся и, оказавшись нос к носу с преследователем, спросил, что тому нужно. Блондинчик, собравшись с духом, выпалил, что если Лео не рассердит его предложение, то он готов удовлетворить его минетом. В предчувствии близкой сексуальной разрядки Лео не смог удержаться от улыбки облегчения. Второй добавил, что готов предложить Лео и свой задний проход, если тому это доставит больше удовольствия. Несколько минут они шли в молчании, покуда перед ними не открылся темный пустырь, расположенный неподалеку от дома Лео. Удостоверившись, что никто за ними не наблюдает, оба углубились в темноту.