|
Несколько минут они шли в молчании, покуда перед ними не открылся темный пустырь, расположенный неподалеку от дома Лео. Удостоверившись, что никто за ними не наблюдает, оба углубились в темноту. Остановившись, Лео расстегнул ширинку и извлек свой негнущийся член. Блондинчик взял его в рот и принялся сосать. Немного погодя юноша отстранился и попросил гомосексуалиста снять брюки. Тот отказался, сказав, что член у Лео чересчур большой. Лео с силой заломил субъекту руку и повторил свое приказание. Тот послушно спустил брюки и трусы, и Лео попытался ввести ему член в задний проход. Блондин начал отбиваться и сделал попытку высвободиться. На какое-то мгновение ему это удалось. Он прикоснулся к своему пропускному отверстию и продемонстрировал Лео окровавленные пальцы. Юноша попросил его еще раз повернуться задом и заверил, что теперь будет аккуратнее. Гомосексуалист наотрез отказался. Лео с нажимом повторил просьбу. Блондин повернулся и, путаясь в полуспущенных брюках и траве, кинулся бежать на свет — туда, где заканчивался пустырь, — но на полпути споткнулся и упал. Лео навалился на него сверху, не давая шевельнуться, и одним махом до половины вклинил тому член в задний проход. Гомосексуалист не удержался и взвыл от нестерпимой боли, заставив Лео замереть. Оба молча, недвижно выждали несколько секунд, опасаясь, как бы этот крик не привлек внимание какого-нибудь полицейского, находящегося поблизости. Но Лео уже не мог сдерживать себя и возобновил судорожные движения, зажав своей жертве рот рукою. Субъект сопротивлялся. Лео почувствовал, что блаженный миг приближается, и другой рукой принялся поглаживать затылок блондина. Последний, не в силах долее выносить муки, впился зубами в зажимавшую ему рот ладонь. Зубы субъекта не разжимались, боль укуса становилась невыносимой. Нащупав свободной рукой обломок кирпича, Лео обрушил его на голову жертвы. Бульдожья хватка гомосексуалиста ослабла, и Лео продолжил акт. Узость анального прохода вызывала у него совершенно новые ощущения. Через минуту нахлынул оргазм. Лео шептал: «Скажи, что тебе хорошо. Скажи, что хорошо!» Но тот уже ничего не мог сказать: из губ у него шла кровавая пена. Наслаждение Лео, достигнув высших витков, так же быстро пошло на спад, ибо ему недоставало сопротивления со стороны объекта его похоти.
Вышел он с пустыря, трясясь от ужаса. Заметив, что спереди брюки у него заляпаны кровью, Лео снял пиджак и прикрылся им. Зашел в первый попавшийся бар и отыскал в телефонной книге номер скорой помощи. Улучив момент, когда никто не мог его услышать, позвонил и, изменив голос, сообщил, что на пустыре по улице Парагвай, за домом 3300 находится тяжело раненный человек. Возвратясь в родную квартиру, Лео застал шурина за слушанием ночного футбольного репортажа: тот сидел в зале, включив приемник на минимальную громкость, чтобы не мешать остальным. Заметив, что на Лео лица нет, шурин поинтересовался, «уж не окрутила ли его какая-нибудь плюшка» Лео кивнул. «Мужик, позволяющий себя смешивать с дерьмом какой-нибудь девчушке, считай что конченый человек, — поделился жизненным опытом шурин. — Не позволяй никому тобой помыкать. Хотя, конечно, один волосок с п... тянет сильнее, чем пара быков». Лео оставил это глубокомысленное соображение без ответа и удалился к себе. Всю ночь напролет его осаждали кошмары. На следующее утро в числе прочих вестей уголовной хроники фигурировал случай извращенного изнасилования, жертвой которого стал неизвестный, обнаруженный полумертвым на пустыре. Сообщений о поимке преступника впоследствии не появлялось, равно как не сообщалось о смерти жертвы.
Политическая деятельность
Год спустя после описанных выше событий один сокурсник рассказал Лео о намечающейся акции протеста против увольнения профессора, позволившего себе в аудитории критиковать перед студентами президента страны, генерала Перона. Лео изъявил солидарность с пострадавшим и его защитниками — благодаря чему вскоре вступил в контакт с активистами компартии. |
