|
По ходу спектакля Клара Эвелия Льянос Д'Онофрио, под воздействием авангардистского стиля пьесы, ощутила, что в ней вновь пробуждается поэтическое призвание. И она решила воспользоваться этим приливом вдохновения, чтобы возобновить свои опыты стихосложения — если только погода выдастся хорошая и муж сумеет воплотить в жизнь план рыбачки, предложенный ему одним из коллег-служащих Филиала № 4 Промышленного Банка Аргентины. Первые месяцы своего замужества Клара Эвелия была совершенно поглощена новыми для нее обязанностями домохозяйки и не чувствовала потребности в версификации. Издание единственной опубликованной до сих пор ею книги, озаглавленной «Зелень» и подписанной псевдонимом Клара Ариэль, было оплачено из ее личных сбережений. Однако основной своей цели — того, чтобы самая известная декламатор страны, Берта Зингерман, включила в свой репертуар хотя бы два лучших произведения из этого сборника, «Морской виноград» и «Печальны невесты», — она добиться не смогла. Педро Алехандро Д'Онофрио также благосклонно воспринял спектакль, отчасти благодаря тому, что уже был знаком с двумя другими пьесами этого автора в их кинопереложении. Это обстоятельство позволило ему поддерживать продолжительный обмен мнениями с супругой, обычно превосходившей его в эрудированности по части разных произведений. Его даже подмывало выступить во время публичного обсуждения, и он-таки отважился бы высказать свое суждение — не бойся он, что его подведет лексикон, и не присутствуй при этом его супруга. Клара Эвелия также не высказалась вслух, но по другим соображениям: из опасения, как бы ее похвала этой пьесе, которая действительно ее весьма впечатлила, не раскрыла случайно публике ее собственных эстетических принципов. Принципы же эти, как она их для себя формулировала, почти полностью исчерпывались двумя терминами: изящество и изысканность.
Воротясь домой, Клара Эвелия выразила желание перечесть перед сном своих учителей, Нерво и Дарио; супруг же ее предпочел бы, улегшись, тут же погасить свет, поскольку было уже полтретьего ночи. Однако он пообещал себе никогда не перечить жене, если речь идет о поэзии, и Клара Эвелия потушила лампу почти час спустя, когда ее Педро Алехандро уже спал. Клара Эвелия потихоньку поднялась и обвела взглядом небо, озарявшееся вдали отблесками молний. Если погода испортится, ее завтрашним планам относительно писания стихов не суждено сбыться. Она снова улеглась, и невольно в сознании ее возникли два громких имени, заставлявших ее чувствовать себя саму ничтожеством: Хуана де Ибарбоуроу и Альфонсина Сторни. Клара Эвелия ощутила кислый привкус во рту и представила себя позеленевшей, с сизыми от зависти ушами. Спустя некоторое время снаружи донесся стук падающих капель. Она перевела взгляд на мужа, спавшего на боку, спиною к ней, придвинулась к нему поближе и стала выискивать необычное место, куда бы можно было его поцеловать: в мочку уха, в родинку на спине, в выступающую лопатку? Она остановила свой выбор на ухе и поцеловала его. Однако реакции не последовало. Тогда она наклонилась еще раз и слегка укусила мочку его уха. Это пробудило Педро Алехандро и, вернувшись, по завершении полового акта, из ванной, он попросил Клару процитировать какую-нибудь прекрасную строку из прочитанного ею на ночь. Она продекламировала первое, что пришло ей на память: «...поблизости был чудесный сад, в котором роз было больше азалий, а фиалок больше, чем роз». Он воскликнул «как красиво!» и тут же закрыл глаза, чтобы вновь погрузиться в сон; она опять почувствовала, как горло ей перехватывает сгусток кислой слюны: она бы предпочла, чтобы муж попросил ее процитировать что-нибудь из сочиненного ею. На протяжении своей беременности Клара Эвелия, по совету врача, часами отдыхала под звуки успокаивающей музыки, передаваемой государственными радиостанциями, а если не находила ее на волнах приемника — прибегала к помощи своей органолы, заново в обязательном порядке проигрывая освоенный ею небогатый репертуар: «Ларго» Генделя, «Туонельский лебедь» и «Печальный вальс» Сибелиуса, «Картинки с выставки» Мусоргского, Девятую симфонию Бетховена и половину фортепианной пьесы Альбениса. |
