— Я здесь! — сказала она себе. — Я здесь, несмотря ни на что, даже на то, что этот план мне самой казался несбыточным!

Она ощутила глубокую внутреннюю потребность обратиться с молитвой благодарности к Всевышнему, и не только потому, что сбылись ее надежды, но и потому, что ее отец сможет теперь поправить свое здоровье в теплых Каннах.

После того как лама сказал ей, что ее отцу предстоят еще многие годы плодотворного труда, ее тревога за него улеглась.

Возможно, кому-то могло показаться абсурдом, что она так легко поверила тому, что было сказано ей человеком, которого она до этого никогда в жизни не видела, но про которого маленький мальчик сказал, что он святой.

Раньше Чандра видела в Индии саддху и гуру и знала о существовании самозванцев в этой среде, однако инстинкт помогал ей безошибочно определить, действительно ли человек посвятил свою жизнь служению Богу.

Она знала, что не могла ошибиться, чувствуя добро, исходившее от ламы. Чандра знала также, что если этот человек сказал, что будет молиться за нее и она будет защищена, значит, он говорил это со всей ответственностью и серьезностью.

В то же время теперь, когда она была в Катманду, ей стало немного не по себе. Это беспокойство было вызвано ее причастностью к будущей судьбе изумруда, который был украден Нана-Сахибом. О таких драгоценностях ходила дурная слава: людей, имевших к ним то или иное отношение, очень часто постигал страшный конец.

Почему же, с какой стати, когда одну из самых крупных драгоценностей — изумруд, принадлежавший монастырю в Сакья-Чо, доверяют ей, она должна думать, что об этом никто ничего не узнает.

У Чандры хватало здравого смысла, чтобы понять: если ) станет известно, что, она вывозит его из страны, то ее жизнь не будет стоить и ломаного гроша.

В ее душе зашевелился страх. Чандра посмотрела на далекие пики Гималаев и сказала себе, что она всего-навсего очень маленькая частичка колеса жизни — колеса, на котором у всего есть свое место и каждому деянию отмеряется соразмерно либо награда, либо возмездие.

Справедливость требовала, чтобы монастырь получил назад свой драгоценный камень, который имел для монахов только сакральную ценность, и если, помогая им, она могла хотя бы частично исправить зло, причиненное Нана-Сахибом, значит, она должна гордиться тем, что ей представилась такая возможность, » Я не испугаюсь «, — сказала себе Чандра.

И в то же время она чувствовала себя беспомощной и одинокой в чужой стране. Ведь единственный близкий ей человек, которого она по-настоящему любила, — ее отец, находился сейчас за много тысяч миль от нее,

Чандра очень обрадовалась этому, потому что многочасовое пребывание в седле по-прежнему давало о себе знать сильными болями в пояснице. Она забралась в постель и почти мгновенно заснула.

Внезапно ее сон прервался. Кто-то пытался говорить с ней. Чандра открыла глаза и увидела горничную, которая хотела объяснить ей, что ванна уже готова и пора одеваться к обеду.

Просыпаясь, Чандра испытала ощущение, что она вернулась домой после долгого путешествия, и больше всего на свете ей хотелось перевернуться на другой бок и продолжать спать.

Однако она понимала, что, какой бы усталой они ни была, она должна появиться на обеде и играть роль жены лорда Фроума.

Рядом с ее спальней была ванная. Такого современного удобства Чандра никак не ожидала найти в Непале. Интересно, подумала она, кому пришла в голову мысль устроить здесь такую прекрасную вещь, сэру Брайану Ходжсону или же резиденту, который пришел после него?

Впрочем, какая разница, кто был автором этой идеи. Как замечательно погрузиться в горячую воду, от которой исходил тонкий аромат лотоса, и чувствовать, как боль и усталость потихоньку уходят прочь.

Тем не менее, вытираясь полотенцем, она по-прежнему ощущала в теле усталость и надеялась, что ей удастся уйти пораньше и хорошенько выспаться перед тем, как они приступят к тому делу, ради которого сюда прибыли.