Loading...
Изменить размер шрифта - +

– Должен признаться, что мы с вашим почтенным родителем несколько разошлись во мнениях по одному философскому вопросу.
– Это очень дурно с вашей стороны.
– А я полагал, что это очень честно с моей стороны.
– О чем же вы говорили?
– Ваш батюшка взял на себя смелость утверждать, что мистера Дарвина следует выставить на всеобщее обозрение в зверинце. В клетке для обезьян. Я пытался разъяснить ему некоторые научные положения, лежащие в основе дарвинизма. Мне это не удалось. Et voila tout.291
– Но как вы могли? Вы же знаете папины взгляды!
– Я вел себя в высшей степени почтительно.
– То есть в высшей степени отвратительно!
– Он сказал, что не позволит своей дочери выйти замуж за человека, который считает, что его дед был обезьяной. Но мне кажется, по здравом размышлении он примет в расчет, что в моем случае обезьяна была титулованной.
Не останавливаясь, она взглянула на него и тут же отвернула голову характерным плавным движением, которым обыкновенно хотела выразить тревогу, а сейчас речь зашла как раз о том, что, по ее мнению, больше всего препятствовало их помолвке. Отец ее был очень богат, но дед был простой торговец сукном, тогда как дед Чарльза был баронет. Чарльз улыбнулся и пожал ручку в перчатке, продетую под его левую руку.
– Дорогая, ведь мы с вами все это давно уладили. Весьма похвально, что вы почитаете своего батюшку. Но ведь я женюсь не на нем. И вы забываете, что я ученый. Во всяком случае, автор ученого труда. А если вы будете так улыбаться, я посвящу всю свою жизнь не вам, а окаменелостям.
– Я не собираюсь ревновать вас к окаменелостям. – Она сделала выразительную паузу. – Тем более что вы уже давно топчете их ногами и даже не соизволили этого заметить.
Он быстро взглянул вниз и стремительно опустился на колени. Мол Кобб частично вымощен богатой окаменелостями породой.
– Боже милосердный, вы только взгляните! Certhidium portlandicum. Этот камень – наверняка оолит8 из Портленда!
– К пожизненной каторге в каменоломнях коего я вас приговорю, если вы сейчас же не встанете. – Он с улыбкой повиновался. – Ну разве не любезно с моей стороны привести вас сюда? Смотрите! – Она подвела его к краю, где несколько плоских камней, воткнутых в стену, образовали грубые ступени, спускавшиеся под углом к нижнему ярусу мола. – Это те самые ступени, с которых упала Луиза Масгроув9 в «Убеждении» Джейн Остин.
– Как романтично!
– Да, джентльмены были романтиками… в те времена.
– А теперь стали учеными? Хотите, предпримем этот опасный спуск?
– На обратном пути.
Они снова пошли вперед. И только тогда он обратил внимание на фигуру на конце Кобба или по крайней мере понял, к какому полу она принадлежит.
– Господи, я думал, что это рыбак. Но ведь это женщина?
Эрнестина прищурилась – ее серые, ее прелестные глаза были близоруки, и она смогла различить только темное бесформенное пятно.
– Женщина? Молодая?
– Так далеко не разобрать.
– Я догадываюсь, кто это. Это, должно быть, несчастная Трагедия.
– Трагедия?
– Это ее прозвище. Одно из прозвищ.
– Есть и другие?
– Рыбаки называют ее неприличным словом.
– Милая Тина, вы, разумеется, можете…
– Они называют ее… любовницей французского лейтенанта.
– Вот как. И ее подвергли столь жестокому остракизму, что она вынуждена стоять здесь с утра до вечера?
– Она… она немножко не в своем уме. Пойдемте обратно. Я не хочу к ней подходить.
Они остановились. Чарльз рассматривал черную фигуру.
– Вы меня заинтриговали. Кто этот французский лейтенант?
– Говорят, это человек, который…
– Которого она полюбила?
– Хуже.
Быстрый переход