Он не мог этого отрицать. Возможно, она представляла собой даже нечто большее. Может, он просто не понимал ее? Она действительно была доброй женщиной? А то зачем бы ей брать Эбби к себе и предлагать ей свою защиту и покровительство?

Однажды поздно ночью он разбуди крепко спящую Джейд.

— Что случилось? — спросила она испуганно.

Он приподнялся на локте и спросил, почему она была такой стервой в пятнадцать лет и устроила ему кошмарную жизнь.

— То ты была добра ко мне, то отворачивалась.

— Ты разбудил меня, чтобы удовлетворить свое дурацкое любопытство? Откуда мне знать? Мне было всего лишь пятнадцать, как ты сам только что сказал. Я смущалась. В какой-то момент ты мне нравился, но потом становилось страшно. И к тому же я была сосредоточена на других — на Эбби, на Трейсе…

Могла ли она сказать ему, что Эбби сломалась на нем, а ей хотелось, чтобы они были вместе? Именно это и сдерживало тогда от проявления своих истинных чувств к Реду. Только поэтому она отвергла его.

— Кроме того, — сказала она, обезоруживающе улыбаясь, — я очень старалась влюбиться в тебя.

— Да уж! Ты так старалась, что сделала это почти невозможным!

— Ну а теперь давай спать!

— Только если ты пообещаешь больше этого не делать.

IV

Она, естественно, не могла ему ничего обещать, но попыталась найти наиболее легкий выход из положения.

— Если ты доставишь мне море удовольствия прямо сейчас, — сказала она, — я постараюсь больше этого не делать.

Он сделал все возможное и даже больше, оставив ее весьма удовлетворенной.

Затем ему приснилась Джудит, вспомнились ее слова: «Будь хорошим и послушным мальчиком, всегда слушай свою мать, и когда ты станешь взрослым, обязательно будешь президентом!»

Он тут же проснулся, пытаясь понять, всегда ли он по-настоящему хотел быть президентом. Или это Джудит пыталась убедить его в этом? Может, это только укоренившаяся привычка? Он пронес ее через все эти годы, но не была ли она результатом успешного промывания мозгов?

Он видел, что Джейд проснулась, поставила кофе, сосредоточенно отмеряя нужное количество. Она стояла у плиты обнаженная, с умиротворенным лицом. Он подумал, что, пожалуй, попробовал бы стать президентом, если бы Джейд смогла провести оставшуюся часть жизни с ним.

— Выходи за меня замуж! — неожиданно громко закричал он.

Она повернулась к нему и засмеялась. Что ей оставалось делать? Воспринимать его всерьез или позволить ему так думать о себе? Он сорвался с кровати, бросился на кухню и сжал ее в своих железных объятиях.

— Ах, ты смеешься надо мной? Мне придется тебя наказать за это!

— О, пожалуйста, накажи меня! — закричала она. — Накажи поцелуями!

Через некоторое время Джейд стала подумывать о том, чтобы выбраться в свет. У них было всего лишь десять недель, и они проходили с ужасной быстротой. Но если они будут оставаться в комнате слишком долго и слишком часто заниматься любовью, то станут слишком привязаны друг к другу, а этого быть не должно. Джейд все чаще вспоминала Эбби, чувствуя при этом, что Ред был дан ей как бы в долг, а возвращать придется с процентами. Неизбежность разлуки убеждала ее в том, что его лучшая женщина осталась в Бостоне.

Когда они вместе бродили по Парижу, Джейд с удивлением обнаружила, что видит этот город как-то по-новому. Новый город? Нет, просто город любви. Как все обычные любовники, они ходили по бульварам, взявшись за руки: на рассвете завтракали в открытых кафе, наблюдая, как восходит солнце над Нотр-Дамом; неспешно потягивали кальвадос на террасах Елисейских полей в тени Триумфальной арки.