— Как и вы сами, Франческа. Прекрасный весенний цветок в своем изумительном желтом платье.

— Я? — Она засмеялась. — Нет, вряд ли я похожа на весенний цветок, — сказала Франческа, но все же ей было очень приятно от таких слов. Что бы там ни говорили о французах, они все-таки хорошо знают, как вскружить голову женщине. — Идите со мной, — сказала она послу. — Этот весенний желтый цветок хочет представить вас своему внуку.

У входа возникло какое-то замешательство, и все повернули головы, чтобы посмотреть, что там происходит. Но Эбби снова была разочарована. Это была не Джейд, а Лиз Тейлор в ярко-красном платье и с таким количеством бриллиантов, что глаза на лоб лезли. Рядом с ней шли Беатти и Николсон.

— Она была на шестнадцатилетии Д'Арси, помнишь? — спросила Эбби Реда шепотом, так как именно в этот самый момент он пожимал руку Гэри Харту. — Но ты посмотри как выглядит! Она ничуть не изменилась!

— Ничего удивительного, — сказал Ред. — Ты тоже не изменилась.

Неужели он это серьезно, подумала Эбби. Или он просто хочет быть вежливым и великодушным?

— Благодарю вас, сэр, — сказала она. — А вы сейчас выглядите лучше, чем прежде! Избрание президентом пошло вам на пользу…

Время быстро летело, и они чувствовали, что придется начинать без Джейд. Ред с женой и детьми вошел в президентскую ложу, и тут же раздался оглушительный рев присутствующих. Ред старался не смотреть на мать и Билла. Он поднял руку, но аплодисменты не утихали еще несколько минут. Наконец, ему дали возможность говорить.

— Сегодня вечером не будет никаких речей, — начал он. — Признаюсь откровенно, что за весь этот год я наговорился столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

В зале снова раздался смех и аплодисменты, прервавшие его выступление. В этот момент Эбби сжала его руку, и он увидел ее — не ту Джейд, которая была на шестнадцатилетии Д'Арси, не блистательную парижскую модель, с которой он занимался любовью на односпальной кровати, и не ту милую, обаятельную женщину с грустными глазами, которая объяснялась ему в любви. Нет, он увидел совершенно взрослую и прекрасную в своей истинной простоте женщину с ярко-рыжими волосами, собранными на макушке головы в пучок. Она была в простом белом платье и блистала отсутствием каких-либо драгоценных украшений, как будто специально хотела оттенить превосходство Первой Леди страны. Но и сам он был совершенно другим — вполне зрелым человеком и к тому же президентом.

Он обратил внимание на двух рыжеголовых девочек, стоявших позади нее, очевидно, ее дочерей. Они были так похожи на ту Джейд, которую он встретил первый раз, что стало смешно, — он бы узнал их в любом конце мира. На них были надеты платья Карлотты, а рыжие пряди волос спадали на глаза.

Он снова повернулся к гостям.

— Как я уже сказал, сегодня не будет никаких речей. Сегодня мы будем пить, веселиться и танцевать. Но я хочу от всего сердца поблагодарить вас всех за то, что вы пришли сюда… за то, что вы меня поддержали. Я хочу поблагодарить всех своих друзей за то, что они не оставили меня. Теперь мы вместе пойдем вперед, в будущее. А сейчас я бы хотел представить вам мою супругу, которую вы, несомненно, знаете лучше, чем меня, так как именно она организовала и провела большую часть моей предвыборной кампании.

Все присутствующие откликнулись аплодисментами в честь Эбби, а затем Билли и Джуди. После этого президент представил свою мать, потом — своего друга и помощника, бывшего губернатора Калифорнии Билла Шеридана. Все это он проделал, не глядя на них.

Затем наступило время объявить о назначении нового государственного секретаря, и Эбби положила свою руку на его руку, чтобы подбодрить его.