Джудит стояла в центре комнаты, перед камином, а Билл сидел у окна. К кому из них он должен обратиться?

Он повернулся к Биллу:

— Ты должен понять, что об этом не может быть и речи. Ты не участвовал в политике более тридцати лет, знаешь, какой будет скандал. Даже если я назову тебя. Никто и никогда это не утвердит…

Билл промолчал, но тут подала голос Джудит:

— Ты назови его, а я позабочусь об утверждении.

Ред повернулся к Джудит — женщина, которая дала ему жизнь, а затем медленно отнимала ее у него… шаг за шагом… год за годом, с тех самых пор, как он себя помнил.

— Каким же, интересно, образом ты собираешься это сделать, мать? Купить все голоса? А тебе не приходило в голову, что есть люди, которых нельзя купить? Никакими деньгами.

Джудит ответила презрительной ухмылкой:

— Некоторых, возможно. Но остальных ты заставишь.

— То есть, это то же самое, что ты делала со мной? Ты меня купила или заставила?

Джудит снова улыбнулась, но на этот раз с меньшим презрением.

— Вероятно, я использовала и то и другое. И не надо обижаться на меня сейчас. Ты уже не маленький мальчик. Тебе сорок восемь лет, и не надо строить из себя непорочную невинность. Ты знаешь все, что я сделала для тебя и как я это делала. И ты позволял мне это так делать, не забывай об этом! Нет, мой дорогой мальчик, твои руки не такие уж и чистые, как ты себе представляешь. За все нужно платить.

Ред остолбенел от неожиданности. Он давно знал, что представляла собой Джудит, что она покупала и продавала людей, использовала их для достижения своих целей. Но он никогда не сомневался в том, что она все же любит его. Сейчас же он понял, что ошибался. Она никогда не любила его! Любила ли тогда, когда он был еще малышом и она поклялась, что сделает его президентом? Или любила только себя и свои мечты о будущей славе? Любила ли она когда-нибудь его самого?

Он покачал головой, как будто желая стряхнуть с себя эти мысли.

— Будет все так, как это должно быть, мать. Я президент и намерен быть одним из наилучших президентов. У меня есть свои собственные представления о том, что полезно для страны и кто для нее полезен. И я не думаю, что Билл обладает всеми необходимыми качествами для…

Джудит издала какой-то странный, нечеловеческий крик, на что Билл выпалил, как из ружья:

— Джудит, не надо!

Но было уже слишком поздно.

— Ты самодовольный и самовлюбленный осел! Льстивый глупец! Как ты смеешь говорить мне эту чушь: могу, не могу! Как ты смеешь упоминать профессиональные качества Билла? Я сделала тебя своими собственными руками! Я произвела тебя в президенты! Я родила тебя и вынашивала все эти годы! Разумеется, я купила тебя, как в свое время купила твоего отца! И ты такой же, как он. Не забывай об этом! Ты — копия своего отца! Ты — Билл!

Ред перевел взгляд от перекошенного лица Джудит на Билла, глубоко вжавшегося в свою коляску. Ему не нужно было больше слушать Джудит, чтобы убедиться в том, что она говорит правду. Да он и не хотел больше слушать. Он смотрел на Билла и думал о том, что в детские годы мечтал об отце, которого у него не было. У него была только Джудит, а ему нужен был отец — друг и союзник. А потом, когда в его жизнь вошел Билл, он решил, что наконец появился человек, который вел себя как отец, как друг, но в конце концов ставший союзником Джудит, ее лакеем. Нет, Билл не был настоящим отцом. Где был Билл, когда он нуждался в нем больше всего?

Неожиданно Ред подумал о Д'Арси. И ему захотелось плакать. Билл оставил их обоих — его и Д'Арси. Оставил на произвол судьбы. Он мог бы, конечно, простить Билла за то, что он сделал с ним, но сможет ли он простить его за то, что он сделал с Д'Арси? Ему было больно думать о том, что Билл и Джудит оба сделали с Д'Арси…

Внезапно Ред очнулся и сообразил, что Джудит все еще продолжала свою речь.