|
В этом году насилие было в моде, особенно в апреле. Убийство Мартина Лютера Кинга привело к взрыву насилия во многих городах, несмотря на присутствие федеральных войск. В Западной Германии полиция применила силу против студентов, протестующих против убийства своего лидера. В Нью-Йорке полиция силой изгнала студентов нз колумбийского университета после того, как они захватили несколько зданий и долго их удерживали. Во Вьетнаме войска численностью сто тысяч человек из пяти стран предприняли новое наступление — крупнейшее за все время войны. Везде разгул насилия!
Ред прочитал в какой-то статье, что голод и недоедание свирепствуют в стране, и подумал, что это, в сущности, тоже форма насилия. Насилие против насилия. Каждый человек, стремящийся стать президентом этой страны, должен быть достаточно сильным, чтобы справиться с этим. И если он не сможет справиться с двумя женщинами, то как сможет справиться с национальными проблемами?
VII
Торжество по случаю помолвки постепенно приобретало неотъемлемые черты свадьбы. — Тебе не кажется, что это лучшая вечеринка, которую ты когда-либо видел? — спросила Эбби Реда, который, как ей показалось, был не очень веселым. Он смотрел на весенние цветы, которые были повсюду — красные, оранжевые, фиолетовые, розовые и белые. — Замечательная, — подбодрил он Эбби и вдруг заметил Д’Арси. Почему никто не сказал ему, что она приедет сегодня? Он знал, что она в Бостоне, посещает университет, но никогда не пытался встретиться с ней — все давно уже прошло. Он никогда не спрашивал Билла о ней — это было бы слишком болезненно, да и какая от этого польза. Было намного легче совсем об этом не думать. Но теперь она здесь, и он не мог проигнорировать ее присутствие. Ему хотелось только подготовиться к встрече… Он не мог не заметить, что она неплохо выглядела: была очень милой в своем светло-желтом платье, напоминающем один из весенних цветов. Ему стало приятно, и он почувствовал, то очень обрадован их встрече. Подойдя к ней, сказал: — Д’Арси! Как я рад видеть тебя! — Неужели? — спросила Д’Арси довольно холодно: все утро отрабатывала она этот отчужденный тон. — Ты выглядишь просто чудесно! Она улыбнулась: — А почему это тебя удивляет? Ты не это ожидал увидеть? Думал, выгляжу так, как тогда, когда ты отвозил меня в больницу? — Она совершенно явно бросала ему вызов. Он был поражен. Это была совсем не та Д’Арси, которую он помнил. Прошло почти четыре с половиной года с того самого Дня благодарения. Он хотел объяснить ей… попытаться рассказать, что он долго искал ее после выхода из больницы, но вряд ли это было бы своевременно в этот день и в этом месте. — Я бы хотел поговорить с тобой как-нибудь, объяснить тебе… — О нет. Мне что-то не хочется ворошить прошлое, — сказала она, глядя куда-то в сторону. — Какой в этом смысл? — Почему бы и нет? — настаивал он. Но ее глаза говорили яснее слов. — Значит, все произошло именно так, как предсказывала Джейд. — Джейд? Когда? — Когда? Дай подумать. Это было в Париже, как раз перед Рождеством, в шестьдесят четвертом. Да, именно тогда. Как раз год спустя после… ну, ты же помнишь? — лукаво спросила она. — Джейд была прекрасна… прекрасна, как всегда. — «Она была более чем прекрасна, — подумала Д’Арси, — она была моим другом». Он был потрясен. Ведь он видел Джейд после этого, следующим летом, и рассказал ей о Д’Арси. Но она ничего не сказала о том, что Д’Арси навещала ее. Да, она очень многого не сказала ему. |
