А теперь вот и он, почти тридцать лет спустя… старый, уставший и также прикованный к коляске, женился на той самой Джудит. Все возвращается на круги своя. Ему стало трудно дышать.

Д’Арси все же решила не отсылать Джейд вырезанные статьи из газет: вдруг та расстроится из-за них. Вместо этого она позвонила Франческе в Вашингтон, решив, что мать наверняка прочитала все это. Но ей ответили, что она уехала в Палм-Бич, и Д’Арси тут же перезвонила ей туда:

— Что ты делаешь в Палм-Бич?

Им так и не удалось поговорить об этой скандальной статье, так как Франческа сообщила, что решила последовать ее совету и продать свой дом — «Ла-каса-дель-президенте». Какой смысл был говорить о новостях, которые уже изрядно устарели?

III

Переделав свою картину «Рожденный быть негодяем», Пол стал уже задумываться над следующим фильмом с участием Джейд. Но не тут-то было. Джейд была усталым и эмоционально истощенным подобием своей матери. Она даже и думать не хотела о следующей картине, не желала повтора грандиозного успеха Карлотты.

— Я полагаю, мне следует немного отдохнуть, — сказала она Полу, когда они сидели в одном из баров Рима на Виа Венето. На ней были джинсы, свободного покроя блузка и неизменные, огромного размера солнечные очки.

Пол взглянул на нее, оторвавшись от газеты.

— Ты устала? Мы можем съездить в Марбеллу на пару недель. — И вдруг спросил, как будто увидев ее впервые за весь этот день: — Почему ты в джинсах?

«Опять он за свое», — вздохнула Джейд.

— Потому что джинсы — именно то, что мне нужно для нормального отдыха.

— Это не для тебя. Ты же звезда и всегда должна выглядеть в соответствии с этим статусом. Видишь всех этих людей? Они узнают тебя и хотят, чтобы ты выглядела как звезда, а не как все они. Ты должна поддерживать свой имидж.

— Но я не хочу этого делать, Пол, и не хочу ехать в Марбеллу. Хочу нормально существовать и иметь больше времени, чем пара недель.

Он опустил газету и снова посмотрел на нее. Симфоническое сочетание серых тонов, подумала Джейд, оглядев Пола, — темно-серый костюм, умеренно-серый галстук, прекрасно подстриженные серебряно-серые волосы, бледно-серые глаза на загоревшем бронзовом лице. Его глаза отливают сталью, подумала она. У Джо тоже серые глаза, но совсем не такие: они имели желтоватый оттенок, как будто отражали солнце.

— Сколько времени тебе нужно?

Она пожала плечами. Ее рыжие волосы спадали на один глаз — прическа из фильма «Рожденный быть негодяем».

— Месяцев шесть, возможно.

— Зачем тебе шесть месяцев?

— Для размышлений.

Услышав это, он рассмеялся и тем самым испортил всю симфонию серых тонов, так как зубы его были не серыми, а белоснежно-белыми на фоне бронзового загара… такие же, как у Бруно на фоне оливкового или у Трейса на фоне калифорнийского.

— Тебе платят не за размышления, — сказал он. — Нужно играть, создавать свой образ. Предоставь все размышления мне.

Джейд вдруг почувствовала, как белое вино, которое она пила, становится невероятно кислым, фактически превращаясь в кислоту. Она тут же заказала вермут — сладкий итальянский вермут. Пол удивленно поднял брови:

— Сколько раз тебе говорить, что изысканная женщина не должна пить сладкое вино.

— А что же мне пить? Мартини, что ли? — резко спросила Джейд.

— Ты можешь пить что хочешь, но только в меру. Нам бы не хотелось, чтобы ты растолстела. — Он выдавил из себя улыбку.

Джейд обратила внимание, что его улыбка не отражалась в глазах.