— Да брось ты, Джейд. Она никогда не вела себя как любящая женщина. Все, кто ее знает, могут подтвердить, что Эбби больше любит Джудит и ее деньги, а не Реда. Если бы она по-настоящему любила мужа, послала бы к черту Джудит и ее вшивые деньги, предпочтя остаться с ним. Если она его и любила когда-нибудь, то это была ничтожная любовь. Сдается мне, по правде, что ты тоже его никогда по-настоящему не любила!

Нет, это неправда. Она любила его! Джейд наклонилась вперед, чтобы лучше расслышать ответ.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что если бы ты любила его безумно, то никогда не подарила его Эбби. Даже в самом начале не приняла бы ее ложь о любви к Реду, распознала бы эту фальшь. А позже… Если бы ты по-настоящему любила Реда, то не смогла бы так легко и быстро забыть его, не смогла пожертвовать этой любовью, как кучкой драгоценностей.

Глаза Джейд стали большими и круглыми.

— Но дело было не только в Эбби. Я могла испортить всю его карьеру. Мой отец был бандитом. Он…

Д'Арси грустно покачала головой:

— Нет, Джейд, это не оправдание — просто обманываешь себя. Если бы ты любила Реда всеми фибрами своей души, всем своим естеством, то отбросила все это к чертовой матери. Ты бы все сделала ради него, прошла любые испытания ради любви к нему. Да, Джейд, я знаю это чувство. Я пережила его.

— О, Д'Арси! — с отчаянием в голосе прошептала Джейд. Неужели Д'Арси говорила правду? И вдруг поняла, что не могла смириться со смертью Джо не потому, что сильно его любила, а потому, что обманывалась в жизни. Если то, что говорит Д'Арси правда, значит, она безумно любила Реда, а не Джо. Любила изначально и самозабвенно.

Джейд протянула руку Д'Арси, своей двоюродной сестре и другу.

— Спасибо, что приехала, Д'Арси, и спасибо за твои слова… Они мне многое прояснили.

— Это дань справедливости. Теперь мы с тобой в равном положении, сестра.

Джейд почувствовала, что они стали ближе с Д'Арси, несмотря на то, что Эбби была ее сестрой, а Ред — братом Д'Арси.

Джейд отвезла Д'Арси в аэропорт на своей машине.

— Прощание с тобой уже становится для меня привычкой.

— Но я не собираюсь прощаться. На этот раз я скажу тебе только «оревуар». Договорились?

— Договорились. Но прежде чем ты улетишь, хочу задать тебе еще два вопроса. Не возражаешь?

— Господи, Джейд, говоришь так, словно собираешься поразить меня. Валяй.

— Как думаешь, тебе удастся когда-нибудь примириться с отцом? Ты простишь его когда-нибудь?

— Из-за Реда? Да, за это я могу простить его, но не смогу простить, что он не сказал мне ничего, причинил мне боль и, наконец, что отдал предпочтение Реду. Да, да, именно так. Ред был его сыном, но ему следовало также помнить и о том, что у него есть дочь и что меня тоже нужно принимать в расчет.

— А Ред? Ты все еще переживаешь из-за него?

— Иногда. Это как зубная боль, которая уходит, а потом вдруг снова поражает в тот самый момент, когда меньше всего ее ожидаешь.

— Ты думаешь, эта боль когда-нибудь исчезнет совсем?

— Не уверена. Может, когда-нибудь, когда мы выговоримся и выплачем эту боль на плече друг друга. Прежде он должен узнать, что он мой брат. Но я сама не собираюсь говорить. Возможно, он никогда не узнает об этом. — В голосе Д'Арси прозвучали печальные нотки. — Несмотря на это, я от всей души желаю ему победы на выборах, хотя он об этом и не знает. А ты — подумай о возвращении домой, слышишь? Все будет нормально, я клянусь. Никто никогда не догадается, что у Карлотты и Джейк не один и тот же отец…

Джейд медленно шла к машине, в очередной раз, вспоминая слова Фицджералда: «…Мы плыли против течения, борясь с ветром и беспрерывно возрождаясь в прошлом».