— Скорее всего, вы правы. Нельзя, правда, сказать, что мы так уж богаты, но небольшое состояние у нас тем не менее имеется. Этих денег вполне достаточно, если, разумеется, не шиковать и не транжирить их по пустякам. Иногда по этому поводу у нас с Карлоттой случаются стычки, но обыкновенно она все-таки меня слушается… если у нее хорошее настроение.

— Ага, — заявил он, разворачиваясь на подвижной высокой табуретке бара, чтобы лучше видеть Карлотту, самозабвенно танцевавшую в самом центре комнаты. — Значит, у вас именно так, как я и думал.

— Что это значит? Что вы такое думали о нас?

— Ну, думал, что вы старшая из двух сестер и заботитесь о Карлотте.

Франческа вспыхнула и почувствовала, как гнев медленно заполняет все ее существо, пробираясь даже сквозь привычную меланхолию. Такова была ее реакция на слова офицера, хотя она и понимала, что он абсолютно прав.

— Думаю, что вы не совсем точно представляете себе положение вещей, — заявила она. — Между нами разница всего лишь в один год. Мне девятнадцать, а Карлотте — восемнадцать. И, между прочим, капитан, у меня тоже есть имя. Меня зовут Франческа.

Тот подмигнул ей, полностью проигнорировав металл, неожиданно прозвучавший в голосе этой девушки, с виду такой мягкой.

— Вот мы и познакомились, Фрэнки. — Он взял ее за руку и поцеловал ее. — Надеюсь, мы будем друзьями, поэтому прошу вас, перестаньте именовать меня «капитан», а зовите просто Биллом. К тому же, вероятнее всего, в капитанах я пробуду не слишком долго.

С тех пор как он заполучил ранение в ногу, ему была предоставлена свобода выбора. Прежде чем снова вернуться на фронт, мог пройти целый год. До этого времени он мог или ошиваться где-нибудь при штабе, или выйти в отставку по ранению. Билл все еще не принимал решения. Но сегодня вечером, в течение каких-нибудь десяти минут, решение как-то появилось само собой. Нет, дезертиром он не станет — свой долг перед родиной он выполнил. Не его вина, что он пробыл на передовой только год. Виновата война. И пули, которые свистят над твоей головой. С другой стороны, лучше времени, чем сейчас, когда все нормальные мужчины на фронте, для начала карьеры не придумаешь. Уж слишком мало активных парней осталось дома. А он к тому же был награжден Морским крестом за исключительный героизм, проявленный в боях, так что почему бы не освободить место в строю для новичков? А теперь еще появилась Карлотта… Такая девушка, как она, не станет слишком долго дожидаться солдата с фронта…

Короче, ему предстояла большая и трудная дорога, и в самом ее начале так важен один-единственный момент, счастливый случай, который посылает тебе судьба… И было бы глупо им не воспользоваться…

Он пригласил Карлотту на вальс «Белоснежное Рождество», но, танцуя с ней, совсем позабыл и про вальс, и про рождественский благотворительный праздник. В мечтах он стоял, положив руку на Библию, и в присутствии сотен людей клялся перед Богом свято хранить Конституцию Соединенных Штатов. А за его спиной — красивая, зовущая и рыжеволосая, стояла первая леди Америки, само обладание которой он рассматривал как чрезвычайно ценное приобретение… не менее ценное, чем миллион долларов наличными…

Карлотта уселась за рояль и, аккомпанируя сама себе, стала петь «Блюзы в ночи». Хотя почти все собравшиеся знали слова песни, уже несколько недель возглавлявшей список самых популярных шлягеров, никто не отважился запеть вместе с ней. Эта вещь, казалось, была написана специально для Карлотты, и только для нее одной.

Одни из офицеров, облокотившись о рояль, пытался выяснить, отчего Карлотта прозябает в Бостоне, а не снимается в Голливуде. Ноги у нее лучше, чем у знаменитой Грейбл, лицом она под стать самой Веронике Лейк и уж куда сексуальнее, чем Рита.