|
Поэтому, когда неожиданно вспыхнул пожар, весь дом занялся в одно мгновение, словно гигантский факел. Позднее было установлено, что все трое погибли от удушья прежде, чем до них добралось пламя. Последнее несколько примирило Карлотту и Франческу с происшедшим, хотя они и скорбели безмерно. Зато Джудит перенесла смерть матери довольно спокойно — в сущности, она недолюбливала собственную мать ничуть не меньше своих юных теток. Несомненно, у нее было за что осуждать мать — ведь та из-за глупых амбиций превратила жизнь дочери, да и свою тоже, в сущий ад, в серое, лишенное радостей существование. Она считала мать существом глупым и неразвитым и решила, что уж кто-кто, а сама будет жить по-другому и добьется успеха любой ценой. Истинная месть, рассуждала она, — это когда ты поднимешься на самую вершину и сможешь сверху вниз пренебрежительно поглядывать на своих врагов.
Джудит не впала в отчаяние, когда обнаружила, что после смерти матери осталась без гроша, да и без всякой прочей собственности, за исключением покосившегося маленького домика. Ничего другого она и не ждала. У матери не было ни цента, а в завещании дедушки о ней упомянуть забыли. Тот, составляя в один прекрасный день последнюю волю, оставил все своей жене Джейн, прекрасно зная, что та позаботится и о Присцилле с Джудит не хуже, чем о собственных дочерях. Но поскольку Джейн также пала жертвой пожара, все состояние отошло этим вертлявым потаскушкам, у которых ничего не было на уме, кроме танцулек и модных нарядов. Что ж, со временем она их поставит на место, да и вообще всем покажет, где раки зимуют. Все заплатят ей долги до последнего цента… Все те, кто позволял себе насмехаться над ней, в особенности ее милые сестрички! Она выросла в тени, они же всю жизнь нежились на солнце. И вот для Джудит настала пора выступить на передний план, а Франческу и Карлотту задвинуть подальше в темноту. Хотя состояние отца оказалось не столь велико, как того ожидали, Франческа сказала Карлотте, что им необходимо поговорить с опекунами о выделении части средств в пользу Джудит, что позволило бы последней закончить колледж, избежав материальных затруднений. — Не вижу в этом никакой необходимости, — заявила Карлотта, продолжая покрывать алым лаком пальчики на ногах. — Джудит не заслуживает подобной щедрости. Вечно она ходит задрав нос, да и разговаривает, словно делает тебе этим одолжение. Держит себя с нами, будто наследная принцесса, а все из-за того, что мы хорошенькие, а она нет. Кроме того, денег у нас не так уж много, и дай Бог, чтобы их хватило на наши собственные нужды. — Перестань, Карлотта. Ты же знаешь, что дела обстоят совсем неплохо… — Но ведь именно ты внушаешь мне мысль о бережливости: мы, дескать, не можем себе позволить покупать ничего дороже губной помады, да и то не чаще одного раза в год! — Карлотта, ты совершенно невозможная девчонка! Вовсе я этого не говорила. Я всего-то и сказала…. впрочем, не стоит об этом! Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду. И мне кажется только справедливым, если мы поможем Джудит — этого, по крайней мере, хотели бы и наши родители, если бы остались живы. В конце концов, она приходится нашему папочке внучкой. — Ну и что с того? Кому какое дело? Пусть сама о себе позаботится, если такая гордая. — Мне просто хотелось, чтобы она смогла учиться дальше. — А зачем ей колледж? Да и вообще, что особенно хорошего в подобных заведениях? Четыре года портить себе фигуру, горбатясь над книгами, не говоря уже о зрении. Честно говоря, я и сама не слишком уверена, что мне хочется учиться дальше, да и тебе предлагаю дважды подумать, прежде чем поступать в колледж. Только подумай, сколько удовольствий мы могли бы заполучить на эти денежки вместо четырех лег учебного прозябания. — А чем же мы в таком случае займемся? — Брось, Фрэнки, не строй из себя пай-девочку. |
