— А как Билл? Что он творит, когда… возбуждается?

— Что ты, Билл — просто душка. Он ничего вульгарного себе не позволяет. Ни в коем случае. И все время старается выглядеть настоящим джентльменом и никогда особенно не напирает. Но у меня, правда, есть подозрение, что, поцеловав меня в щечку и пожелав мне спокойной ночи, он едет домой, а там запирается в ванной и мастурбирует…

— Карлотта!

— Но ты же спросила. А уж если ты спрашиваешь, я не могу не рассказать всю подноготную…

Франческа и в самом деле не была уверена, что захочет эту самую «подноготную» услышать, но, с другой стороны, она бы лопнула от любопытства, если бы не узнала все, до самого конца.

— Так что же еще?

— Я сейчас тебе все покажу.

Она улеглась на ковер в гостиной, и в эту минуту Франческа почувствовала, что Карлотта собирается заняться онанизмом прямо здесь, перед ней. Франческа хотела было запротестовать, но Карлотта велела ей замолчать:

— Я не собираюсь играть с собой, поэтому прошу тебя, старушка, не надо столько эмоций. Но если ты будешь вести себя тихо, я постараюсь сконцентрироваться.

Карлотта закрыла глаза, согнула ноги в коленях и слегка их раздвинула. Некоторое время она находилась в состоянии покоя, но затем ее губы раздвинулись, и с них начали доноситься нежные стоны, которые постепенно стали переходить в тяжелое, затрудненное дыхание. Она сомкнула бедра, затем раздвинула их снова, а потом снова и снова, словно стараясь задать телу определенный ритм. Ее тело напряглось, а потом стало медленно извиваться. Телодвижения сопровождались стонами и выкриками, которые становились все громче и призывнее, а телодвижения ускорялись и ускорялись до тех пор, пока Карлотта неожиданно не издала громкого выкрика, который скорее напоминал вопль. Затем тело ее несколько раз содрогнулось, задрожало и, наконец, успокоилось, хотя она все еще глубоко дышала, с усилием втягивая в себя воздух.

— Ох!.. — выдохнула из себя Франческа, которая, казалось, тоже забыла о дыхании, наблюдая разворачивающийся перед ней спектакль.

Карлотта приподнялась с ковра и улыбнулась:

— Видишь, в сущности, мне мужчина вообще не нужен. Могу и тебя научить. Все дело в самоконтроле и умении управлять мышцами — там, внутри. Хочешь, ложись рядом…

Франческа, ужасно заинтригованная и одновременно потрясенная увиденным, пробормотала:

— Может быть, потом, когда-нибудь…

Вспоминая потом эту сцену, Франческа задавалась вопросом, как долго будет Карлотта добиваться оргазма таким столь необычным образом. У нее было такое чувство, что в один прекрасный день занятия любовью наедине с собой прекратятся. Вполне вероятно, это будет своего рода тестом, насколько Карлотта любит того или иного человека. Возможно, со временем она поймет, что то, что она делает для ублажения плоти, недостаточно для того, чтобы любить мужчину и отдаться ему всей душой.

Билл сразу же отказался от тех колец, которые ювелир им продемонстрировал поначалу. Тридцать пять унций, сорок унций… Да Карлотта ему в глаза рассмеется за такой дар.

— Камень должен быть величиной не менее карата, — сказал он.

— В таком случае стоимость карата может возрасти до пятисот долларов — в зависимости от чистоты камня, его окраски и огранки, — предупредил покупателя ювелир.

— Согласен.

Франческа взглянула на него вопросительно, но промолчала.

Когда ювелир продемонстрировал Биллу коробочки, где хранились кольца с бриллиантами по два карата, Билл отверг и их.

— В какую цену может обойтись кольцо с двухкаратным бриллиантом?

— Чем больше по размерам камень, тем выше стоимость за один карат, сэр.