|
Но, когда он рассказывал, что семья прибыла в Нью-Йорк, тут они наседали: «А что дальше? А что дальше?» Он опять прервал рассказ и покачал головой: — Они жили в нижнем Ист-Сайде и портняжили. Восемнадцать часов в день за пятьдесят центов, и так шесть дней, то есть три доллара за неделю. Они сэкономили достаточно, чтобы Беньямин в 1889 году смог пойти учиться. Самуэль бросился сначала в политику и даже печатался в одной еврейской газете. Но после того, как Беньямин потерпел крах, сначала торгуя дровами, потом поношенной одеждой, и добился-таки успеха в торговле металлоломом, Самуэль вошел к нему в долю. В 1917 году они продали свой бизнес по торговле металлоломом и с полученными деньгами за один сумасшедший военный год, год биржевых авантюр, сколотили целое состояние. Можете себе это представить? За один год — целое состояние!
Он не стал дожидаться ответа. — В сентябре 1929 года, за три месяца до обвала биржи, они продали все ценные бумаги. Они влюбились в двух сестричек, приехавших в 1924 году из Польши. Они так в них влюбились, что думали только о сестрах и не хотели думать о ценных бумагах. — О, любовь побила биржу? — На какое-то мгновение Анди испугался, что его замечание прозвучало слишком дерзко. Но дядя Аарон рассмеялся: — Да, и на деньги, которые на пике экономического кризиса мало у кого водились, они приобрели ту фирму по металлолому в Питтсбурге, которая в 1917 году откупила их бизнес, еще одну фирму в Далласе и стали сразу не только счастливейшими из мужей, но еще и очень преуспевающими бизнесменами. — Эти две вещи совместимы? — Нет, но им было хорошо. Однако не бывает счастья без капельки горечи. У Самуэля и Ханны не было детей. Зато у Беньямина и Тирцы их было трое. Моего брата, врача, вы знаете. — Он показал на отца Сары, который сидел в кресле у окна и дремал. — Меня вы тоже знаете, но вы еще не знаете, что я в этой семье неудачник и ничего не прибавил к ее славе. С моей сестрой Ханной вы еще познакомитесь. Хотите верьте, хотите нет — но это она заправляет фирмой, она расширяет ее, а как она это делает — для меня загадка, но загадка добрая, ведь с этого мы все живем, и мой кузен Иосиф со своей Лией — они остались живы и тоже приехали сюда. Что делал ваш отец во время войны? — Он был солдатом. — Где? — Сначала во Франции, потом в России, под конец в Италии, где и попал в американский плен. — Когда Иосиф это услышит, он обязательно вас спросит, не проходил ли ваш отец через Козаровск, но я уверен, вы этого не знаете. — Не имею ни малейшего представления. Отец рассказывал мне о войне не больше того, что я вам только что поведал. Дядя Аарон приподнялся. — Нам всем надо идти. Иосиф и Лия хотят в синагогу. Анди взглянул на него с удивлением. — Вы думаете, что четырех часов сегодня утром вполне достаточно? Да, их хватило бы и мне, и большинству остальных. Но Иосиф и Лия ходят туда значительно чаще, а сегодня у Давида бар-мицва. — Мне… Но Анди не мог вспомнить это еврейское слово и покраснел. — Мне понравилась та маленькая речь, которую Давид произнес за обедом. — Да, Давидова дераша была хороша. Как в части изложения Торы, так и после, когда он говорил о любви к музыке. И утром на богослужении он тоже хорошо читал. — Дядя Аарон смотрел прямо перед собой. — Ему нельзя потеряться. Никому больше нельзя теряться.
2 Анди и Сара шли через Центральный парк. Родители Сары жили на его восточной стороне, а у них самих квартиры были на западной. Заходящее солнце отбрасывало длинные тени. Было прохладно, скамейки стояли пустые. |
