— Согласен, это, конечно, не Мейфэр. Но не волнуйся, сама не заметишь, как привыкнешь к местным ароматам. Я, например, их почти не замечаю.

— Почему ты живешь именно здесь? — спросила Софии, чувствуя, что ее вот-вот вырвет. — Говорят, у тебя много денег. Наверняка ты можешь позволить себе жилище в другой части города.

— Не волнуйся, у меня есть роскошные апартаменты в Вест-Энде, — успокоил он ее. — Там я встречаю своих богатых клиентов, политиков и прочих толстосумов. Но именно здесь живут воры в законе, находятся воровские притоны и тюрьмы. Вот я и выбрал себе место в непосредственной близости и к тем, и к другим. — Видя, что на лице сестры написано непонимание, он, пока они с ней поднимались по шаткой лестнице, принялся объяснять дальше: — Воры в законе — это такие воры, что занимают верхнюю ступеньку в воровской иерархии. И они держат воровские притоны. Они предпочитают обитать здесь, подальше от беспощадной руки правосудия. Пьют, играют в азартные игры, строят планы на будущее.

— И ты тоже один из них, как ты выразился, вор в законе, только очень богатый? — спросила София, шагая за братом по запутанному лабиринту лестниц, коридоров, переходов и каких-то темных углов и закоулков.

— Что ж, можно сказать и так, — ответил Джентри, как ей показалось, не без гордости. — Но главным образом я занимаюсь тем, что ловлю всякий сброд. Кстати, ловлю весьма успешно.

— Джон, разве ты был рожден для такой жизни? — ужаснулась София падению брата.

— А разве ты была рождена для того, чтобы работать прислугой? — язвительно напомнил ей брат. — Не суди меня строго, София. Мы с тобой оба были вынуждены вести борьбу за существование.

Они подошли к тяжелой двери в конце узкого коридора. Джон распахнул ее, приглашая Софию войти внутрь.

Стоило ей переступить порог, как взгляду ее предстали элегантно обставленные апартаменты. На оклеенных обоями стенах красовались тяжелые зеркала в позолоченных рамах и живописные полотна. В комнатах была расставлена изящная французская мебель, тоже позолоченная и обтянутая парчой. На окнах висели серо-голубые бархатные шторы.

София меньше всего ожидала увидеть такую роскошь здесь, посреди всей этой нищеты и убожества. Широко открытыми от изумления глазами она вопросительно посмотрела на брата.

Джон улыбнулся, видя ее замешательство:

— То, что я вынужден жить на Уэст-стрит, еще не значит, что я должен отказывать себе в красивой жизни.

Все еще пошатываясь от пережитого ею потрясения, София направилась к одному из кресел. Джон подошел к буфету и, налив два стакана бренди, поднес один из них Софии.

— Выпей, — сказал он и заставил взять стакан.

София подчинилась, с благодарностью ощутив, как янтарная жидкость приятно обожгла ей горло. Джон сел рядом. Свой стакан он осушил залпом, словно это была вода, после чего устремил на сестру слегка растерянный взгляд. Было видно, что он потрясен ничуть не меньше, чем она сама.

— Даже не верится, что ты здесь. Сколько лет я думал о тебе, мучился ночами вопросом: что же стало с тобой?

— А почему ты не дал мне знать о том, что ты жив? — спросила София.

Его лицо тотчас приняло суровое выражение.

— Верно, я мог бы это сделать.

— Но не сделал.

Джон задумчиво вперил взгляд в последнюю каплю бренди, что оставалась на дне его стакана.

— Основная причина заключается в том, что тебе было лучше этого не знать. Моя жизнь полна опасностей, не говоря уже о менее приятных вещах. И мне не хотелось, чтобы ты была вынуждена нести на себе позор за то, что у тебя такой брат, как я. Кроме того, я был уверен, что ты уже давно замужем за каким-нибудь славным деревенским малым.