Неожиданно она услышала шаги, а в следующее мгновение дверная ручка повернулась. Все, попалась, решила она про себя. От испуга в груди моментально екнуло сердце. София спешно засунула на место папку. Не успела она захлопнуть дверцу шкафа, как дверь распахнулась.

Оказалось, что это Росс. На лице его София прочитала легкое недоумение.

— Что ты здесь делаешь?

Тотчас заподозрив неладное, София нервно облизнула губы. Наверняка от Росса не укрылось, как она растерялась, как побледнела. Не надо быть главным судьей с Боу-стрит, чтобы догадаться — она в чем-то провинилась. София как за спасительную соломинку ухватилась за первую же ложь, что пришла ей в голову.

— Я… мне надо было вернуть на место документы, которые я брала из папок, когда искала компрометирующие тебя и твоих сыщиков сведения.

— Понятно, — произнес Росс, и лицо его смягчилось. Шагнув к ней ближе, он взял Софию за подбородок и нежно погладил большим пальцем шею. София нашла в себе силы выдержать его взгляд, страдая в душе от того, что вынуждена лгать любимому человеку.

— Все хорошо, не надо себя ни в чем винить. Ты ведь никому не навредила. — На губах Росса играла ласковая улыбка. Еще мгновение — и он принялся осыпать ей лицо нежными, словно крылья мотылька, поцелуями. — София, — прошептал он, — Морган выяснил сегодня, кто прислал тебе колье.

Она тотчас отстранилась от него, притворившись, будто это известие потрясло ее. Как будто она не знала ответа на этот вопрос!

— И кто же это? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Ник Джентри.

Сердце ее тотчас учащенно забилось в груди.

— Но зачем ему это понадобилось?

— Сегодня днем я нанес Джентри визит, чтобы задать ему такой же вопрос. Судя по всему, ты его чем-то заинтересовала. Он даже предложил взять тебя под свое крыло, как только наши с тобой отношения прекратятся.

— О Господи!

Не в силах больше смотреть Россу в глаза, София прижалась к нему, уткнувшись лицом в его широкую грудь.

— И ты сказал ему, что этого никогда не произойдет? — спросила она. Голос ее прозвучал глухо, еле слышно.

Росс нежно обнял ее:

— Джентри больше не посмеет тебя беспокоить. Я об этом позабочусь.

«Господи, как хотелось бы в это верить», — подумала София. Угодив в водоворот бурных страстей, она чувствовала себя совершенно несчастной. Она одновременно и злилась на брата за то, что по его вине оказалась в столь ужасном положении, и по-прежнему любила его, видела в нем хорошее. Нет, Джон не конченый человек, есть в его сердце место доброте и благородству. Однако что хорошего можно сказать о человеке, который готов шантажировать даже собственную сестру?

Искушение рассказать обо всем Россу было слишком велико. София даже прикусила губу, лишь бы не дать сорваться с языка словам, что так и просились на свободу. Только страх потерять Росса заставил ее промолчать. Дрожа от волнения и испуга, она еще сильнее прижалась к его груди, ища в нем защиту от свалившихся на нее невзгод.

Почувствовав, как она дрожит, Росс склонился к ней и, щекоча своим горячим дыханием, нежно зашептал на ухо:

— Тебе ведь нечего бояться. Нет причин расстраиваться. Здесь ты в безопасности.

— Я знаю, — прошептала она, пытаясь унять дрожь. — Просто за последние несколько дней я ужасно устала…

— Верно, просто ты устала, — произнес Росс. — Тебе не помешали бы рюмка бренди, горячая ванна и хороший сон.

— Мне нужен ты.