Раулю! Дворецкому, управляющему, пешке в чьих-то руках. Каждый человек имеет свою цену. Интересно, какую ложь придумает дворецкий, чтобы оправдать отсутствие Энн? И как долго попытается держать его в неведении?

Майкл уронил голову на грудь и, аккуратно сложив лист бумага, сунул конверт в карман сюртука. Тот послушно скользнул по гладкой подкладке. В голове одна за другой проносились мысли. Наконец он медленно поднял голову.

— Рауль вернулся с вокзала? — Его взгляд пронизывал лакея насквозь.

— Он на кухне, — невозмутимо ответил Джон и шагнул в сторону.

Надеяться было не на что, но Майкл все же надеялся. Надеялся, что дружба сильнее ненависти, алчности, ревности.

— Рауль приказывал меня проинформировать? — спросил он.

— Нет, я это сделал по собственной инициативе. Беспокоился о мадемуазель.

Обманывал он… или говорил правду? Майкл поверил, хотя никто не заслуживал полного доверия. И письмо служило ярким тому доказательством.

На первом этаже все пронизывал аромат жарящегося мяса — говядины, а не человеческой плоти. За длинным деревянным столом сидели дворецкий, кухарка миссис Бэнтинг и Мери. Кухарка, дородная женщина с розовыми щечками, напоминавшая Майклу состарившуюся фею, виденную им в детстве в книжке на картинке, чистила картошку. Мери нацепила на нос очки и писала что-то в тетради. А Рауль поставил перед собой бутылку с джином и успел опустошить ее наполовину.

Первой Майкла заметила кухарка. Она вскочила, сделала неуклюжий реверанс, но при этом не выпустила из рук ни картофелины, ни ножа.

— Сэр.

Мери подняла голову и остолбенела. Кончик пера клюнул в бумагу. Одного Рауля не потревожило появление Майкла. Дворецкий протянул руку и долил в стакан джина. Но, несмотря на кажущуюся невозмутимость, его рука дрожала. На губах у Майкла заиграла угрожающая улыбка. Дворецкий испугался!

— Миссис Бэнтинг, будьте добры, подайте мне спички, — вежливо попросил он.

— Слушаюсь, сэр, разумеется, сэр. С вами все в порядке, сэр? Я слышала о пожаре. Что-то случилось с мистером Габриэлем?

Джин расплескался по кленовой столешнице. Мери выхватила бутылку из руки дворецкого и с грохотом опустила на стол. Ее рука тоже дрожала. Кому же выгоднее его предать — его управляющей или его дворецкому?

— Спички, миссис Бэнтинг, я жду.

Кухарка швырнула картофелину и нож в большую миску с очистками, вытерла руки о передник, бросилась в противоположный угол кухни и принялась рыться на полке у плиты. И через несколько секунд принесла коробку со спичками.

— Спасибо, — поблагодарил ее Майкл. — Вы свободны. Кустистые брови кухарки удивленно взлетели.

— А как же с ужином, сэр?

Он перевел взгляд на дворецкого и Мери.

— Это не надолго, а вы спуститесь в погреб. Там есть замечательный херес урожая 1872 года. Он вам понравится больше, чем джин.

— Я сделала один-единственный глоточек, — запротестовала женщина, — только чтобы согреть кости.

Майклу было безразлично, хотя бы она купалась в джине — лишь бы добросовестно выполняла свои обязанности. Он метнул в ее сторону такой взгляд, что румянец мигом исчез с ее лица и на побледневших щеках проступила сеточка прожилок.

— Идите, миссис Бэнтинг.

Кухарка выскользнула за дверь. Мери закрыла тетрадку и сложила очки. А Рауль так и не поднял головы. Майкл открыл коробку, достал спичку, чиркнул головкой, подошел к столу и бросил спичку в стакан с джином.

Вверх взлетело голубое пламя. Мери вскрикнула и отпрыгнула от стола. Майкл так и не перестал улыбаться.

— Накормить вас вот этим?

— Он ей не сделал ничего дурного! — взвизгнула Мери.