– Предоставляю это тебе, мой друг.

Де Куси рассмеялся и махнул рукой, удаляясь именно с этой целью. Он шел по залу, кивая, улыбаясь, будто был дома, в Шато-де-Куси.

А почему бы и нет? Де Куси и остальные заложники были уверены, что однажды выкуп будет заплачен и они вернутся в свои замки, где будут так же танцевать и веселиться.

Только не Марк.

Ему было обещано, что к Пасхе пришлют деньги или других заложников, таким образом, он останется в Англии шесть месяцев или даже меньше. Однако человек, с которым он говорил, все время прятал взгляд да и сроки и цифры называл неуверенно.

Зачем он сюда приехал? Из чувства долга? Увидеть друга, который провел здесь долгих три года? Или из глупого стремления остаться верным кодексу чести?

Из всех собравшихся сегодня в Вестминстер-холле людей лишь состояние леди Лосфорд соответствовало его собственному.

На следующий день Сесилия случайно встретила Гилберта в церкви, он шел, прихрамывая. Она хотела извиниться за то, что смеялась тогда с Изабеллой, но Гилберт опередил ее.

– Прости, что не смог оправдать твое доверие, – произнес он, когда они вместе шли из аббатства во дворец. Даже в минуты отчаяния он вел себя как настоящий рыцарь, испытывая стыд не за унижение, а за то, что разочаровал даму.

– Это не твоя вина, а де Марселя, – успокоила его Сесилия. – Никогда не видела, чтобы на турнире так дерзко нарушали правила.

Ей стало неловко за то, что прошлым вечером она танцевала с обидчиком Гилберта. Его рука была грубой, но держала ее уверенно и властно. Воспоминания тронули краской ее щеки. Сесилии пришлось напомнить себе о своем титуле и достоинстве, чтобы прийти в себя.

К счастью, Гилберт, погруженный в собственные мысли, ничего не заметил.

– Я не был готов к поединку должным образом и получил хороший урок.

Лично она испытывала гнев. Легче и полезнее обратить печаль в гнев. Он способен стать движущей силой, печаль же будет причинять лишь боль.

– Я могу гневаться лишь на себя. – Ему тяжело далось это признание. – В следующий раз буду лучше готовиться.

Сесилия покачала головой:

– Не думай об этом.

Она точно не будет.

По окончании празднеств заложники вернулись в свои покои и начали готовиться к переезду на время Рождества со всем двором в Виндзор.

Сесилии удалось выбросить из головы грубияна-француза. Откровенно говоря, она вспоминала о нем раз или два, и то лишь потому, что при встрече Гилберт твердил о том, что будет готовиться и непременно в будущем сразится с де Марселем.

Она позволила себе представить, как прошел бы ее личный поединок с ним, ругала при этом себя за то, что утратила выдержку, чего никогда бы не сделала ее мать. Она не желала больше видеть этого отвратительного человека, но поклялась себе, что непременно будет вести себя с достоинством, если судьба столкнет ее с кем-то из заложников.

Неделю спустя, когда Сесилия наблюдала, как портной показывает Изабелле рождественский наряд, возникли более серьезные проблемы.

Сколько она себя помнила, ее семья была при дворе короля в рождественские праздники и подготовкой всегда занималась мама. Теперь же ей предстоит все делать самой, одной, а до нового светского сезона осталось всего три недели. Она должна продемонстрировать всем, что может стать прекрасной женой и хозяйкой, не следует воспринимать ее как удачную партию, как богатую наследницу. Осталось только понять, что надо делать.

– Разве оно не великолепно? – Изабелла с трудом подняла тяжелый, отделанный горностаем наряд.

– Бесспорно, достойно королевы, – отметила Сесилия.

– Не совсем, – задумчиво произнесла Изабелла и передала платье портному.