Он смотрел на нее, но взгляд его оставался непроницаемым.

«Он не понимает! – вдруг догадалась она. В сердце ее прокралась тревога; будущее с человеком, не способным понять таких очевидных вещей, внезапно перестало казаться желанным. – Он не понимает, что я – личность, что у женщин, как и у мужчин, есть свои взгляды и свои представления», – стучало у нее в голове.

Она любила его беззаветно и преданно пять лет. Но впервые ей пришла в голову мысль, способная разрушить все, вызвать панику: может, этой слепой, беззаветной любви не хватит для счастья?

– Конечно, вы имеете рассудок, – сказал он. – И именно здравый смысл должен вам подсказать, что мудрость состоит в том, чтобы положиться на жизненный опыт, которым в большей мере обладают мужчины, заботящиеся о вас, и женщины значительно вас старше. Надеюсь, вы не станете создавать проблемы?

Лучше бы он дал ей пощечину. По крайней мере эффект от его слов был такой же.

– Проблемы? – переспросила она. – Так вы желали бы видеть меня покорной и послушной?

– Разумеется, я ожидал получить жену, которая будет знать свое место. И мое. Из того, что я знаю о вашем воспитании, а также из того факта, что вы всегда жили в деревне, я мог бы сделать вывод, что вы мне подходите. То же полагали мои отец и мать.

Получается, что она ему не подходит? Из-за того, что она танцевала с графом Торнхиллом и согласилась погулять с ним? Но ведь она не отказала Торнхиллу лишь потому, что никто не счел нужным объяснить ей, отчего она не должна этого делать! Внезапно пришедшая в голову мысль одновременно и поразила, и озадачила Дженнифер: не она ему, а виконт Керзи ей не подходит!

Дженнифер смотрела на своего суженого. На своего красавца Лайонела. На человека, о котором мечтала денно и нощно пять лет. Что же пошло не так в этом злополучном сезоне?

– Кажется, вы готовы взбунтоваться, – сказал он. – Может быть, вы сожалеете о том, что приняли мое предложение три недели назад? Возможно, вы хотели бы сказать об этом сейчас, до официального оглашения?

– Нет!

Слово это вырвалось у Дженнифер инстинктивно. Страх его потерять мгновенно рассеял все появившиеся сомнения.

– Нет, Лайонел! Я люблю вас!

И тут Дженнифер оцепенела от ужаса. Ошеломленная, испуганная, она смотрела в его голубые глаза. Она назвала его по имени, не дожидаясь приглашения. Она сказала ему, что любит, не дожидаясь, пока он произнесет заветные слова. Ей было стыдно, мучительно стыдно, и все же она сказала правду (или то, что на данный момент казалось ей правдой) и решила не опускать глаз.

– Понятно, – ответил он. – Значит, мы больше не в ссоре?

Так вот, оказывается, как ему все представлялось! Ссорились ли они? Наверное, да. Она уцепилась за эту спасительную мысль. Для влюбленных так естественно ссориться. Не то чтобы она могла назвать их с Лайонелом влюбленными, но в любом случае они были помолвлены. Он ревновал ее и был раздражен – она пыталась защищаться, оправдываясь. А теперь все разъяснилось. За ссорой следует примирение. Наверное, это не последняя ссора в их жизни. Сейчас она сталкивалась с реалиями настоящей жизни, а не той, что рисовалась в мечтах. Но волноваться решительно не о чем.