– Да, Лаэтрил, я слышал о них. Может быть, я поеду туда. Я считаю, что все надо попробовать. – Он дотронулся до руки Вэла. – Послушай, они говорят, что, когда человек умирает, его жизнь проносится перед его глазами. Только когда человек прыгает со скалы или получает нож в живот, он не успевает ничего увидеть. В этом смысле мне повезло… У меня есть время кое-что изменить. Я начал с тебя.

– Я очень тронут.

Но он сказал это так, что Руди не мог понять, действительно ли он так думает или нет. Он чувствовал, что вот-вот упадет в обморок. Руди посмотрел на свои ноги и увидел, что они блестящие и красные, как вареные креветки. Если он сейчас же не выйдет отсюда, он упадет в обморок.

– Лорел, – сказал он и замолчал. Даже только от того, что он произнес ее имя, он начал задыхаться. Он попытался глубоко вздохнуть, но у него было ощущение, что в горле у него сомкнулись стенки. Наконец он произнес: – Мне надо ее видеть. Но я не хочу, чтобы она знала… вот об этом. – Он дотронулся до живота.

Вэл покачал головой.

– Забудь об этом. Она никогда на это не согласится. Почему бы тебе не сказать ей, что ты болен? Она добрая… я думаю, если бы она узнала… она простила бы тебе все.

О, Боже, неужели Вэл не понял его? Руди не хотел, чтобы Лорел жалела его? Ему просто хотелось увидеть ее в последний раз и все объяснить.

– У меня есть свои причины, – сказал он.

– Ну да, я знаю, у тебя всегда были какие-то свои причины. – В его голосе появилась горечь.

– Ты сделаешь это? Ты поговоришь с ней? – Он старался произносить это не очень жалобно, чтобы Вэл не подумал, что он просит его, но на самом деле ему очень хотелось этого.

– Я не знаю, – уклончиво сказал Вэл. – Послушай, у меня с ней сейчас хорошие отношения, и мне не хочется портить их. Она может неправильно понять, если я начну втягивать тебя в ее жизнь.

Другими словами, он не хотел, чтобы этот колодец высох. Руди знал этот бегающий взгляд. Вэл выклянчивал у Лорел деньги. Ему не надо было заглядывать в бумажник Вэла, чтобы понять, почему он так сомневается.

Вдруг Руди ясно увидел, что произойдет в будущем, как будто это было написано на доске прямо перед ним. Сейчас Вэл просто тянет из нее деньги, но его положение становится все хуже и хуже. Через много лет, когда он станет несчастным стариком, будет полностью разорен и слишком слаб, чтобы где-нибудь работать, тогда он действительно начнет мучить ее. Он начнет нажимать на все нужные рычаги, пока не заставит ее пожалеть его, начать заботиться о нем. Но Руди уже не будет, и он не сможет ничего с этим поделать.

Руди старался подавить гнев.

– Сколько? – прорычал он. – Сколько ты возьмешь? Я заплачу тебе.

– Боже, как ты плохо обо мне думаешь. Неужели ты считаешь, что я какой-то негодяй, который старается выжать деньги из своего больного брата? – Вэл попытался прикинуться обиженным, но Руди почти видел, в каком направлении шевелились серые клетки в его голове.

– Я ничего плохого не говорил, – сказал Руди, почувствовав вдруг, что очень устал, так устал, что не хочет реагировать на ту чушь, которую нес Вэл. – Послушай, считай, что я оставляю тебе наследство. После того как я умру, все достанется Лорел и ребенку. Но таким путем я обеспечу и тебя тоже. – «И тем самым я надеюсь избавить Лорел от тебя».

– Руди…

– Как насчет трехсот тысяч долларов? Казалось, Вэл сейчас упадет со скамьи:

– Ты обманываешь меня. Триста штук? – Сквозь облако пара Руди увидел, что глаза его брата расширились от жадности и недоверия.