|
Тем не менее он отметил ее старательность, и, когда Люция попыталась заглушить зловоние от пива и вина, сжигая ароматные травы и лепестки цветов, как ее учила Аль Шифа, она даже заслужила похвалу. Кроме того, еда в доме мастера Шрадера не шла ни в какое сравнение с той, которой Люцию потчевали в таверне. Хозяин буквально закармливал своих работников: он любил готовить и часто экспериментировал. Люция и остальные должны были пробовать новые блюда, и чаще всего соусы и мясо получались очень вкусными. Первые посетители приходили к обеду. Люции приходилось помогать и на кухне, и в зале. Вскоре она научилась обслуживать гостей с улыбкой, и тогда ей перепадали чаевые – целый пфенниг. Однако с наступлением вечера она старалась быть осторожной: чем больше мужчины пили, тем навязчивее они становились, зачастую принимая ее приветливую улыбку как приглашение к знакомству. Люции было неприятно, когда клиенты пытались засунуть руку ей в декольте, пока она ставила на стол бокалы с вином или кружки с пивом. Помощи от хозяина ожидать не приходилось. Проституток в таверну он не пускал, но вскоре заметил, что присутствие хорошенькой девушки увеличило продажи. Поэтому он часто стал задерживать ее и после девяти часов вечера, а когда она жаловалась на гуляк, он только смеялся и советовал ей не быть такой святошей.
Все это привело к тому, что девушка вскоре возненавидела работу в таверне, несмотря на хорошую еду. В квартале, где жила бондариха, Люцию стали считать кем то вне закона: «иудейская подстилка», да еще служащая в таверне, – о каких добродетелях может идти речь? Зачем ее защищать? Люция отчаянно искала выход, но сколько бы она ни думала, ей в голову не приходило ничего, что могло бы освободить ее от ночевок в доме бондарихи и долгих рабочих будней в таверне. Хотя она по прежнему жила недалеко от Шпейеров, с Аль Шифой она виделась лишь изредка, а с Лией так и вовсе никогда. Сара Шпейер, очевидно, потребовала от рабыни не общаться с девушкой, и они едва осмеливались обменяться взглядом во время случайных встреч. Но однажды они все же встретились – в предрассветных сумерках, когда Люция шла на работу. Сара Шпейер заболела, и Аль Шифа спешила в аптеку за лекарством. По дороге Люция вкратце рассказала названой матери о своей новой жизни. – Только храни свою честь! – предупредила ее Аль Шифа. – Как бы сложно это не было. Однажды тебе снова улыбнется удача, это еще не конец. Хозяин таверны на сенном рынке – он ведь вдовец? Может, он возьмет тебя в жены, если ты сумеешь его окрутить. Мавританка исходила из практических соображений, но Люция никогда не решилась бы флиртовать с хозяином таверны. От одной только мысли, что ей придется лежать по ночам под этим медведем, воняющим пивом, вином и жареным луком, Люция начинала дрожать всем телом. Впрочем, хозяин тоже не проявлял к ней особого интереса. Если он и любезничал с женщинами, то исключительно с обладательницами пышных форм. Хрупкая Люция его совершенно не привлекала. Наверное, он взял девушку в служанки только из жалости. Люция прекрасно понимала, что не может справляться со всей работой, какую обычно выполняли другие помощницы кухарки. К тому же она осмеливалась отказываться, когда ее просили задержаться вечером в таверне, чтобы обслужить поздних посетителей. Но неожиданно у Люции появилась возможность изменить свою жизнь. В тот вечер девушка принесла заказ плотнику Вормсеру, который как раз изливал душу товарищу по гильдии. – Да у меня дома столько дел, что некогда и заглянуть в мастерскую! Из за этого мои собственные подмастерья насмехаются надо мной. Мастер, который выполняет женскую работу, – какой позор! Но моя Агнес такая маленькая, такая хрупкая, что просто не в состоянии со всем управиться. А ведь она еще и ребенка под сердцем носит! Жена очень старается, но принести воду, растопить печку… да еще и еды наварить мне и подмастерьям… Нет, без горничной она совершенно ничего не успевает. |
