|
Убедиться, что ты живой и здоровый, увидеть твои глаза, посмотреть на твою улыбку и вернуться обратно. Ты сейчас там, где свистят пули и взрываются снаряды, а я лежу на койке в полной безопасности. Врачи в один голос говорят, что операция прошла удачно и мои дела идут на поправку. Я и сама вижу, что рана затягивается и боль стихает. Ранение оказалось легче, чем думалось поначалу, жизненно важные органы не задеты, а значит, я буду жить дальше. Врач показал мне этот осколок, а я просила оставить его мне, и сейчас он лежит на тумбочке. Совсем маленький, совершенно не опасный на вид, даже странно, что он сумел принести мне столько неприятностей. Теперь я всегда буду носить его с собой в кармане гимнастерки. Уверена, что он убережет меня от других ранений.
На конверте я тебе оставила обратный адрес на тот случай, если надумаешь мне ответить. Очень скучаю без тебя. И хотелось бы вновь увидеть твою улыбку. Крепко целую, твоя Вера». Сунув письмо в конверт, Бурмистров положил его в полевую сумку. По радио послышались музыкальные позывные, после чего прозвучал зычный и громкий голос Левитана: — Внимание, говорит Москва! — Торжественно и четко выговаривая каждое слово, Левитан продолжал: — Сегодня, двадцать третьего февраля, войска Первого Белорусского фронта после месячной осады и упорных боев завершили разгром окруженной группировки противника и полностью овладели городом-крепостью Познань — стратегически важным узлом обороны немцев на Берлинском направлении. В ходе боев в Познани войска фронта взяли в плен двадцать три тысячи немецких солдат и офицеров во главе с комендантом крепости генерал-майором Маттерном и его штабом, а также захватили следующие трофеи: самолетов — триста шестьдесят пять, танков и самоходных орудий — тридцать два… Вошел командир полка Крайнов. — Давай по маленькой, что ли? — вытащил он армейскую флягу. — Спиртику по случаю раздобыл. Информбюро нас упомянуло. — Слышал, — глухим голосом ответил Прохор, находясь под впечатлением прослушанного. — Вот именно, что упомянули. Целый месяц в Познани воевали. Столько событий за это время случилось, — посетовал он. — Столько людей потеряли, а Информбюро сообщило всего-то в нескольких словах… Такого-то числа после упорных боев взят город-крепость Познань. — Бодрей держись, Прохор, следующая станция — Берлин! — весело проговорил подполковник Крайнов. — Не только мы воюем, и на других фронтах солдаты стараются. Тоже свои головы под вражьи пули подставляют, чтобы всю эту нечисть с корнем выкорчевать. А знаешь, я ведь на тебя представление написал на орден Суворова III степени… Пить за будущий орден раньше времени не станем… А вот за то, что сумели выбраться живыми из этой передряги, за это можно. Ведь не всем же так повезло, как нам. — Не всем, — мрачно согласился майор Бурмистров, ополаскивая водой из котелка две покоцанные кружки и ставя их на стол. Полускладным обоюдоострым клинком на куске фанеры нарезал шматок сала на тонкие одинаковые дольки. Толстовато поделил на несколько кусков каравай хлеба. Спирт весело забулькал, разлившись на донышках кружек. Крайнов, завернув крышку на фляге, убирать ее не стал, положил перед собой. — Давай за победу и за то, чтобы дожить до нее! — предложил он тост. Две кружки встретились над столом, слегка звякнув. Спирт горячей волной разошелся по телу. Подхватили куски сала и аккуратно уложили их на хлеб. Энергично и дружно стали жевать. — Послушай, Никита. Мне нужно в отпуск дня на три… По семейным обстоятельствам. — Ты же не женат, — заулыбался подполковник. — Какие такие у тебя могут быть семейные обстоятельства? — Вот поэтому и беру отпуск, что не женат. |
