— Будет тебе отпуск. На десять дней не обещаю, но вот на пять будет! Сейчас мы на переформирование пойдем. Самое время. Неужели жениться надумал?

— Надумал.

— И кто же та счастливица, которой удалось такого парня захомутать?

— Старший лейтенант медицинской службы.

— Ох, и повезло же женщине! А куда ехать-то собрался?

— В Москве она сейчас.

— Ишь как ты решил! Все за один раз. И родственников навестишь, и семьей обзаведешься… Ладно, пойду я. Дела у меня еще есть. — Открыв полевую сумку, он достал из нее лист бумаги с напечатанным на нем текстом. — Это приказ товарища Сталина от двадцать третьего февраля. Велено прочитать в каждом подразделении. Нашего замполита зацепило слегка, так что сейчас я как бы вместо него. Держи. Как прочитаешь, заходи ко мне, а я попробую о твоем отпуске с командиром дивизии поговорить… Уж очень ты нужный человек! Барышня действительно стоит того или… — Заметив, как Прохор нахмурился, он поторопился поправиться: — Да шучу я! Чего ты так набычился?

* * *

Через полчаса майор Бурмистров собрал перед штабом весь личный состав штурмового инженерно-саперного батальона. От прежнего состава осталась половина. Сметены вражеским огнем, как лавиной. Кто-то убыл навсегда, а кто-то по ранению. Лишь небольшая часть из них вернется в строй. Многих из убывших он почти не помнил, они выбывали сразу после первого боя, едва познакомившись с командиром батальона.

Лица молодые и не очень, но все, как один, серьезные и усталые. За несколько часов, что выдались на отдых, они успели смыть с лица грязь, пороховую гарь и немного вздремнуть. Понимали, что их собрали не для того, чтобы отправить в бой, а для чего-то другого, поэтому выглядели расслабленными.

— Сегодня, в честь двадцать седьмой годовщины Красной армии, я зачитаю вам приказ Верховного главнокомандующего Красной армии и Военно-морского флота товарища Сталина, — громко произнес майор Бурмистров. Подняв руку с листком бумаги, зачитал: — «Двадцать седьмую годовщину Красной армии мы встречаем теперь в обстановке новых, исторических побед над врагом. Гитлеровцы кичились, что более сотни лет ни одного неприятельского солдата не было в пределах Германии и что немецкая армия воевала и будет воевать на чужих землях. Теперь этому немецкому бахвальству положен конец.

Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, сержанты, офицеры и генералы! Надо помнить, что чем ближе наша победа, тем выше должна быть наша бдительность, тем сильнее должны быть наши удары по врагу».

Сложив листок, майор Бурмистров добавил:

— Сегодня, двадцать третьего февраля, советское правительство поздравит вас с Днем Красной армии, а также со взятием города-крепости Познани. И в Москве в вашу честь произведут салют — двадцать залпов из двухсот орудий!