Шинко, действительно, здесь работал и по сей день, но сегодня у него не было занятий, поэтому я пролетала, "как фанера над Парижем". Однако отступать не хотелось, и, отловив в коридоре какую-то женщину, я пристала к ней, стараясь выяснить телефон интересующей меня персоны. Пришлось рассказать целую басню о том, что я прибыла издалека и собираюсь просить Владимира Павловича стать руководителем моей аспирантской работы. После довольно долгих уговоров собеседница все-таки сдалась и нацарапала на маленьком желтом листке заветные семь цифр.

— Алло, — проговорил в трубку глухой мужской голос. — Слушаю Вас.

С этих слов началось наше с профессором знакомство. Он, выслушав сбивчивую попытку объяснений о том, кто я такая, благодушно позволил мне приехать к нему, чтобы разъяснить данный вопрос при встрече. Жил Шинко не очень далеко от центра, но поиски его дома заняли достаточно много времени, так как я умудрилась перепутать корпуса. Когда я оказалась на пороге его квартиры, вид у меня был совершенно измученный. Дверь открыла невысокая, худощавая старушка, напомнившая мне бабушку. Это была Галина Сергеевна — жена профессора. Она ласково приняла меня, приглашая войти. В коридоре их небольшой уютной квартиры появилась высокая фигура укутанного в длинную седую бороду старика. Он внимательно посмотрел на меня своими живыми серыми глазами и мягко улыбнулся в густые белые усы.

— Так это Вы звонили мне сегодня, девушка?

Я утвердительно кивнула, очарованная его излучавшей некий невидимый свет внешностью.

— И что же Вас сюда привело? — приглашая меня в комнату, осведомился собеседник.

Галина Сергеевна ушла на кухню ставить чайник, она была, как мне показалось, очень гостеприимной женщиной. На выдвинутом ею журнальном столике начали быстро появляться всякого рода вазочки и розеточки, наполненные аппетитно пахнущими вареньями.

Я с интересом озиралась по сторонам, восхищенно разглядывая висящие на стенах фотографии. Они были аккуратно оформлены белыми паспорту и располагались в каком-то не понятном, но очень грамотном ритме. Снимки поражали своей красотой и качеством. Я еще никогда не видела фото такого высокого уровня, разве что на обложках импортных журналов, но и они сильно уступали произведениям, украшавшим этот дом.

— Ну, так что послужило причиной Вашего визита, э — э… — он замялся, не зная, как ко мне обратиться.

— Лариса, — подсказала я, продолжая изучать снимки на стенах.

— Да, Ларочка, — подтвердил Владимир Павлович, вероятно, вспомнив, что я уже представлялась ему по телефону.

— Изначально, — задумчиво рассматривая фотографию великолепного, стремительно летящего над чистым зеленым полем оленя, — Ваш учебник, потом — Ваша фамилия, а теперь понимаю, что к данному перечню добавилось и Ваше удивительное искусство.

Собеседник улыбнулся, с удовольствием выслушав мой искренний комплимент.

— Это хобби, — немного смущенно пояснил он.

— Хобби, доведенное до профессионализма, — уверенным голосом добавила я. — Здесь все Ваши работы?

— Практически, — Шинко поднялся с дивана, на котором сидел, и подошел к фотографиям, на которых застыли в динамичном прыжке две гибкие рыси. — Это кадры моего ученика, — в его тоне послышалась грусть. — А, вообще, у меня очень много различных снимков. Они в кладовке пылятся.

— Почему?! — на моем лице отразилось неподдельное удивление. — Разве Вы их не отправляете на выставки? Люди должны видеть такую красоту.

— Раньше так оно и было, но сейчас без спонсорского кармана организовать подобные экспозиции сложно, — старик кашлянул, стараясь этим скрыть горечь, звучавшую в его словах.