|
— Когда я очнулся после той жуткой сцены на даче, то увидел перед собой невысокого, заросшего седеющей бородой мужичка. Это был лесник. Как выяснилось впоследствии, он выловил мое тело из реки и, вспоминая навыки своей прошлой жизни, заштопал мои кровоточащие раны. Когда-то он был студентом медицинского института. Потом попал в тюрьму по политической статье. Отсидел срок, следом второй, а затем, оставив цивилизацию со всеми ее изъянами, обосновался в лесу. Жена Северьяна умерла при родах, сына подстрелили браконьеры. Он был, практически, мой ровесник и погиб несколько месяцев назад. Обнаружив мое полумертвое тело, лесник решил во что бы то ни стало вернуть меня к жизни. И вернул. Три месяца он меня выхаживал, делал какие-то отвары и еще множество всяких, одному ему известных вещей. А когда я окончательно поправился, Северьян предложил мне остаться у него, убедив в том, что заявлять в милицию бесполезно, так как нет никаких доказательств, кроме моих слов. Если Таня мертва, то главным подозреваемым буду я, а не Славик, — Алекс помолчал. — Этот удивительный отшельник вообще не очень-то жаловал правоохранительные органы. Он даже не сообщил о смерти сына в нужные инстанции. Похоронил своего единственного родного человека в лесу, поставил деревянный крест на могилке и, стиснув зубы, принялся жить дальше. А потом появился я…
Мое сердце тихо стучало, словно боялось перебить рассказчика. Я с нескрываемым интересом слушала Северина, затаив дыхание и обняв облаченные в джинсы колени. Моя не очень-то крупная фигурка уютно устроилась в мягком кресле, откуда я выглядывала полными любопытства глазами. — Северьян счел возможным отдать мне документы погибшего сына, так как мы с ним чем-то были похожи. С тех пор меня стали звать так, как зовут теперь, а спасший мне жизнь лесник по документам мой родной отец. В двадцать пять лет я поменял фотографию и жил последующие года с паспортом умершего шестнадцать лет назад парня. — И никто не заметил подмены? — осторожно вставила я. — Нет. Северены ни с кем, особо, не общались. Занимались лесом. Самого лесника еще люди знали, а Саша, практически, никуда не выходил. Он заикался от природы и очень этого стеснялся. Так и дожил до своих двадцати трех затворником, пока не попал под шальную пулю. — А армия? — Врожденный порок сердца, плоскостопие и сколиоз — это только тот перечень, который я помню. Паренек был болезненным с детства. Получил белый билет и остался помогать отцу. — Но как ты попал за границу? — продолжала допытываться я. — Э, нет! — лукаво улыбаясь, проговорил мужчина. — Слишком много хочешь знать сразу. Эту историю я оставлю на потом, иначе Вы, юная леди, потеряете ко мне всякий интерес, как к разгаданному кроссворду. "Если бы? — грустно подумала я, кисло усмехаясь. — По всей видимости, интерес к тебе, дорогой, абсолютно неистощим". — Теперь твоя очередь отвечать на мои вопросы, Лара, — напомнил Алекс наш договор. — Спрашивай, — обречено отозвалась я, тяжело вздыхая. — Расскажи мне о своей первой любви, Лисёнок. "Ну, уж нет! Судя по всему, моя первая любовь — это ты, поэтому я лучше помолчу", — сделала я неутешительный вывод, а вслух сказала: — Боюсь, что таковая на моем жизненном пути еще не встретилась. — Вот как? — он был доволен. Это читалось в его лучистых синих глазах, пристально смотрящих на меня. — А как на счет сексуального опыта? — Это было давно. На первом курсе, — с явной неохотой промямлила я. — Он учился в моей группе, но вылетел за двойки из института и… из моей жизни. |
