Ох… лучше бы ему со мной так не разговаривать. Взбесившись от подобного ко мне отношения, я, сделав несколько решительных шагов в его сторону, запустила содержимое тарелки в физиономию обидчика. Он успел вовремя среагировать и, подставив руку, получил порцию сладкого десерта не в лицо, а на рубашку. Но и этого было вполне достаточно. Осознав, наконец, что натворила, я осторожно отступила назад, просчитывая путь к безопасному отступлению. Лицо Алекса окаменело, а глаза почернели, предвещая взрыв.

— Спасибо, дорогая, за угощение, — аккуратно слизнув с пострадавшей вместе с рубашкой руки белую прохладную массу, процедил он ядовито. — Очень вкусно.

— Знаешь, — пятясь к двери, пробормотала я сбивчиво, — завтра я могу все постирать.

— Завтра?! — прорычал он, нависая надо мной.

— Хорошо, хорошо, сегодня, — быстро согласилась я, хватаясь за стенку, чтобы хоть на что-то опереться.

Северин продолжал надвигаться, подобно туче, а я медленно отступала. Чего хотела, как говорится, то и получила. Ну, теперь расхлебывай собственную кашу, Лариса! И зачем я только сюда притащилась вместе с этим злосчастным мороженым?..

— Идем в ванную, — приказал он гневно.

— Стирать? — пискнула я из-под его тяжелой руки, которую собеседник опустил мне на плечо.

— Угу, — рыкнул он, и втолкнул меня в открытую им дверь. — Включай воду, Элис.

Я безропотно подчинилась, отвернув вентиль и настроив необходимый напор. Теплая струя потекла в раковину, но, по требованию мужчины, я направила воду в большую квадратную ванную. Вода громко шумела, заполняя белоснежное дно.

— Где порошок? — стараясь придать голосу беззаботный тон, невинно спросила я.

— Неважно.

— То есть? — не поняла я.

В глазах Алекса горел знакомый синий огонь. Снова заметив его яркие языки, я не на шутку струхнула. Краска отлила от лица, а руки затряслись. Что он задумал? Чует мое сердце, ничего для меня хорошего.

— Мне срочно надо выйти, — попытавшись прорваться к двери, пролепетала я.

— Нет уж! Ты ведь мечтала о моей компании, ты ее и получишь, — язвительно парировал собеседник, схватив меня за руку.

— Я плохо себя чувствую, — всхлипнув, проскулила я тихо. — Пожалуйста, пусти.

Ноги мои заскользили по кафельному полу, и я едва не рухнула, зацепив локтем бельевую корзину. Звякнув, она упала, а меня от падения удержал Северин. Он осторожно поставил мое обмякшее тело в вертикальное положение и, пригладив полы расстегнувшегося пиджака, мягко сказал:

— Прости, Элис, я пошутил. Не стоит расстраиваться, и, ради Бога, не плачь.

— Я и не плачу, — вытерев рукавом слезу, промычала я обижено. — Почему ты такой грубый?

Мужчина вздохнул, присев на край наполнявшейся ванной. Он грустно посмотрел на меня, а потом произнес извиняющимся тоном:

— Лисёнок, я не хочу причинять тебе боль, но меня доканал твой флирт с этим длинноволосым кретином.

— Сергей не кретин, он — гонщик.

— Значит, с гонщиком, — прошипел Алекс, снова раздражаясь.

— Ты ревнуешь, — сделала я вывод вслух.

— Возможно, — он не стал отпираться, чем меня очень удивил. — А теперь иди спать, иначе я, в очередной раз, скажу что-нибудь не то, и ты обидишься.

Мне совершенно, не хотелось спать и еще меньше у меня было желания идти. Единственное, что сейчас мне было необходимо — видеть его. Мужчина пристально смотрел на меня, ожидая, вероятно, немедленного бегства, но он ошибся.