Цена у обновки оказалась не маленькая, но ради такого случая денег не жалко. Северин был прав, когда обвинял меня в том, что я специально демонстрирую Славе свои прелести. Так оно и было. Мне льстило его внимание, даже если оно имело сомнительный характер.

К вечеру я готовилась особенно тщательно. Заново сделанный макияж, имел еще более контрастные цвета, нежели прежде. Помада стала темно коричневой в поддержку изгибающейся ленты с раскрытой пастью, которая украшала мою щеку. Тени легли разноцветным каскадом по векам, там было все: от белого и коричневого, до желтого и зеленого. Черная яркая подводка вкупе с густыми длинными ресницами, объем которых заметно увеличился, благодаря хорошей импортной туши, придавала глазам особую выразительность. Одним словом, я снова разрисовала свою физиономию, как на Хеллоуин, хотя, на мой взгляд, этот маскарад мне очень даже шел. Во всяком случае, узнать меня в нем было достаточно сложно.

— Ты готова? — спросил Алекс, легко постучав по косяку двери зала, в котором я сидела у зеркала, занимаясь своей внешностью.

— Почти, — я поднялась с мягкой табуретки и отошла подальше, чтобы взглянуть на себя в полный рост и оценить, насколько удачным был мой новый туалет.

Тот факт, что собеседнику не предложили войти, не произвел на него ни какого впечатления, он попросту толкнул рукой дверь и, открыв ее, оказался в комнате. Я была, естественно, первым, что бросилось ему в глаза. Постояв минуты три в полном молчании, Северин, наконец, высказался:

— Я же просил не покупать это платье!

Ну вот, очень мило с его стороны. Нет, чтоб похвалить мой наряд или хотя бы сказать что-то лестное, относительно, макияжа… Он выдвигает претензии, по поводу того, что его посмели ослушаться. Фу! Все мужчины одинаковы, и этот — не исключение. Он самый что ни на есть за-ну-да!

— Тебе не нравится? — с явным вызовом в голосе спросила я, встав в позу фотомодели. Одна моя рука уперлась в бок, вторая принялась наматывать на палец черную косичку, нога с татуировкой была выставлена вперед и чуть-чуть согнута в колене, а спина расправилась, подобно гитарной струне.

— Элис, это слишком…

— Вызывающе?! — закончила я за него фразу вопросом.

— Да.

— Но ведь мой нынешний имидж требует именно такой одежды, разве не так?

Алекс задумчиво рассматривал меня с головы до ног, постукивая указательным пальцем левой руки по своей щеке, правая же рука была согнута перпендикулярно, она спокойно лежала на груди, поддерживая соседний локоть.

— Я себя не очень уютно чувствую под гнетом твоего изучающего взгляда, — честно призналась я, многозначительно посмотрев на него и, попытавшись натянуть на лицо улыбку. — У нас мало времени, а заставлять ждать кого бы то ни было — плохой тон.

Собеседник согласился, хоть и без особого энтузиазма. В прихожей я обула новые туфли на высоченной платформе с обрубленными на конце носами. Мне пришлось купить их в том же магазине, где я приобрела платье, так как обувь, которую я носила раньше, абсолютно не подходила к вечернему наряду. И хотя мне казалось, что лучше всего с таким туалетом будет смотреться классическая шпилька, образ экстремальной девочки обязывал: пришлось выбрать что-то более молодежное. Радовало одно, новые туфли были достаточно удобны и не выглядели громоздко за счет узкой, а не широкой платформы, резко взмывающей вверх там, где должен располагаться каблук. Я также обзавелась крошечной квадратной сумочкой без ремешка. Она напоминала обычный кошелек, совершенно черная, без каких либо украшений, лишь маленькая кнопочка, в виде полумесяца, являвшаяся замком. В эту самую сумку я положила паспорт, помаду и небольшую по московским меркам сумму денег.

Всю дорогу до указанного Лариным места встречи мы ехали молча.