— Мы могли бы встретиться завтра, если ты не против, — продолжал собеседник, опуская взгляд в глубокий вырез изумрудного платья.

— Боюсь, что Алексу это не понравится, — мило улыбаясь, ответила я.

— Но он необязательно должен быть в курсе, — предположил Ларин, прижимая меня к себе все сильнее и сильнее. Я почувствовала его скрытое одеждой твердое тело, а вместе с тем и его возбужденную плоть.

Он хотел меня, что, впрочем, было понятно и без слов. Этот мерзавец готов был овладеть женщиной, с которой встречается его друг. Да уж, этика у моего супруга хромала, и сильно. А как насчет присутствия в его душе совести?.. Какая совесть? Есть ли у него душа? Судя по поступкам Славика, отсутствовало и то, и другое.

— Я подумаю, — мой негромкий ответ прозвучал с последними аккордами заканчивающейся песни.

И тут же я была обвита стальными тисками крепких мужских рук. Это подошел сзади Алекс, а вместе с ним появилась веселая разгоряченная вином и зажигательным танцем Таня. Она нежно взяла брата под руку и предложила нам вернуться к столу.

— Тебе очень крупно повезет, дорогая, если я не придушу тебя прямо здесь, — прошипел мне в ухо собеседник.

— Но почему? — задрав голову, чтобы посмотреть на него, пролепетала я тихо.

— Потому что мне надоело наблюдать, как ты вальсируешь по краю лезвия бритвы, нарываясь на разоблачение.

Ответ выглядел вполне исчерпывающим. Я грустно вздохнула и мягко заверила:

— Постараюсь быть осторожней.

Он криво усмехнулся, потом, отпустив мои плечи, взял под руку и повел меня вслед за ушедшими вперед Лариными. От последующих предложений Славы пойти танцевать я упорно отказывалась, ссылаясь на усталость и неожиданно возникшую головную боль. Мы продолжали разговаривать о каких-то несерьезных вещах, попивая вино и пробуя обилие всевозможных яств, заполнявших поверхность накрытого белой скатертью стола. О работе речь больше не заходила.

Я чувствовала, что спиртного на сегодня хватит, однако, зачем-то продолжала пить. В конечном счете, Северин просто отодвинул от меня бутылку, забрав бокал и поставив его рядом со своим так, чтобы у меня не было возможности дотянуться. Поймав мой недоумевающий взгляд, он спокойно пояснил, что перспектива тащить меня в отключке до дома его не очень-то устраивает. На вежливое предложение Славы помочь в таком деликатном вопросе другу Алекс отрицательно покачал головой и весело улыбнулся.

— Лучше уж я сделаю все, чтобы Элис отправилась обратно своим ходом, — сказал он, обняв меня за плечи. — Так ведь, дорогая?

— Без сомненья, — сквозь зубы процедила я, возмущенная подобным со мной обращением.

Вечер был в самом разгаре. Звучала чудесная музыка, слышался смех и приглушенные разговоры. Влюбленные парочки танцевали, нежно глядя друг на друга, а некоторые, более смелые, страстно целовались посреди зала или в его уголках, скрываясь в тени. Были здесь и шумные компании галдящей молодежи, и пожилые люди в деловых костюмах, и еще много других интересных незнакомцев и незнакомок, наблюдение за которыми меня развлекало.

Северин отпускал остроумные замечания, которые сыпались из него, как песок из дырявого ведра. Он был чрезвычайно весел, очень общителен и галантен в отношении дам. И, что самое интересное, я не слышала в его речах фальши, которая сквозила в каждом наигранно-вежливом слове Славочки.

Татьяна смеялась, с нескрываемым обожанием глядя на Алекса, я же скучала, рассматривая посетителей бара и не обращая на своего словоохотливого спутника никакого внимания. Его искромётный юмор меня раздражал.

Краем глаза я видела, что Ларин нагло пялится на мои обнаженные плечи, от этого было неуютно, но я изо всех сил старалась держаться.