— Именно это я и хотел сказать, — ответил Тови. — И, тем не менее, есть другой взгляд — взгляд людей с «Джеронимо». Для них это действительно как чтение книги, потому что они знают все, что случилось в наше время. То, что нам нужно, профессор, это группа единомышленников и творческих людей, которые смогут сложить все кусочки мозаики воедино. Нам нужно понять, что происходит в головах этих людей из будущего, которые настолько нагло отправляют сюда военные корабли. Более того, нам нужны внимательные глаза. Если этот корабль или какой-либо другой вернется, нам нужно сразу об этом узнать.

— Я полагаю, мы могли бы привлечь Питера Твинна. Он занимался со мной флотской версией «Энигмы», а теперь, когда Дилли Нокс заболел, получил еще более ответственную работу — шифровки «Энигмой» Абвера.

— Людей подберете сами, Тьюринг, но будьте очень внимательны. Секретность имеет решающее значение. Вполне ожидаемо, что люди захотят узнать что-либо об этом, но я не думаю, что нам стоит давать им всю картину. Всякий раз, когда я думаю об этом, мои представления о доверии уже подвергаются испытанию. В Уайтхолле есть несколько групп, проявляющих интерес к «Джеронимо», но пока война заставляет их заниматься другими делами, и я не думаю, что они будут сильно копаться в данном вопросе. В действительности, только вы и я на данный момент знаете об этом деле что-либо серьезное. Давайте пусть так пока и останется.

— Я понимаю ваши слова насчет Уайтхоллла, адмирал. Мы были достаточно заняты перехватами и дешифровкой сигналов по операции «Факел». Вся группа работает сверхурочно, но, думаю, я смогу найти несколько человек. Мы может поручить хорошим людям ту или иную работу, и они не будут знать ее цели, если я вас верно понял, адмирал. Мы здесь все время так работаем.

— Хорошо. Теперь касательно другого вопроса, о котором я задумывался — о людях, которые могли умереть, однако выжили в результате действий этого корабля… Этот вопрос несколько тревожит. Я не хотел бы касаться такой болезненной темы, профессор, но мы должны это обдумать.

— Я понимаю… Что мы можем сделать, сэр?

— Мы должны об этом подумать. Во-первых, нам следовало бы узнать, кто эти люди. Достаточно легко составить список тех, кто погиб в результате действий корабля. Я не думаю, что «Рипалсу» предстояло погибнуть именно так, как он погиб. То же самое можно сказать и о любом человеке, погибшем в наших сражениях с «Джеронимо», особенно американцев. Я полагаю, мы можем только надеяться, что среди них не было будущих Альбертов Эйнштейнов.

— Верно, сэр. Будет достаточно просто составить список погибших, но нам это ничем не поможет. Я имею в виду то, что мы все равно не сможем воскресить никого из них.

— Согласен, но я думал о другой стороне вопроса, профессор. Что насчет тех, кто выжил, тогда как должен был погибнуть?

— Но нам найти их, адмирал? Мы не можем знать о судьбе каждого выжившего. Как мы можем понять, кто из них должен был умереть?

— Мы не можем, но, я полагаю, мы могли бы сделать некоторые разумные предположения. Разве не так вы решаете свои загадки? Вы получаете обрывки данных, а затем приходите к выводам через предположения.

— Я бы очень хотел иметь возможность записать на перфоленту судьбу каждого человека и обработать ее, адмирал, но это несколько невозможно. Тем не менее, то, что вы говорите, действительно предполагает некоторое решение. Кое-что мы знаем… Давайте начнем с первой точки расхождения.

— О чем это вы?

— Точка расхождения, сэр. Первое, что сделал этот корабль, что могло бы изменить ход истории.

— Я полагаю, это была операция Уэйк-Уолкера.