— Вот именно. Там царит самоуправство, граничащее с неподчинением. Взять хотя бы Золкина.

— Опять пытаетесь сесть кому-то на шею, Волков. Дайте ему отдохнуть. Я знаю Золкина. Да, он несколько эксцентричен, но он прекрасный врач с тридцатилетним стажем. Не давите на него.

— Хорошо. Однако Карпов также ведет себя слишком развязно, на мой взгляд, — Волков сложил руки, переключаясь на другую цель.

— Как и вы, Волков! Я полагаю, что когда человек получает погоны капитана первого ранга, он хочет, чтобы все вокруг знали об этом. Да, Карпов бывает высокомерен, но он прекрасный офицер, один из лучших во флоте. Иначе почему бы его назначили на «Киров»?

— Как вы можете убедиться, флот также допускает ошибки.

Капустин ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла, потянувшись ручкой к блокноту.

— Что-то еще?

— Старпом. Бывший штурман.

— А, да. Антон Федоров. А что с ним?

— Он был младшим лейтенантом и был произведен на несколько званий за последние шесть недель! Вольский дал ему капитана второго ранга. Это очень необычно.

- Я отмечу себе обсудить это с адмиралом, когда тот вернутся с берега. Это все?

— Никак нет. У меня есть еще один вопрос, который мы должны обсудить. В списке погибших имеется один человек, о котором имеются документы в управлении кадровой работы. Начальник оперативной части капитан третьего ранга Геннадий Орлов.

— Орлов? Я слышал о нем. Он служил на эсминце типа «Современный» несколько лет назад, а затем перевелся на «Киров». Неприятный человек, насколько мне известно.

— Он был вторым на корабле у Карпова. Антон Федоров получил свою должность после того, как он погиб при крушении вертолета.

— Это объясняет повышение Федорова.

— Не вполне. Федоров был лишь штурманом. У него не было боевой подготовки. Разве не странно было назначать его старшим помощником?

— Возможно, но, как я уже сказал, этот вопрос я буду обсуждать с Вольским. Вернемся к Орлову. Что вам удалось выяснить?

— Я слышал, как пара морпехов говорила об этом Орлове. Они выражались не очень вежливо, но когда я вошел в вертолетный ангар, они мгновенно сменили тему и превратились в образцово-показательных мальчиков-отличников, которые не могли сказать о нем ничего, кроме хорошего. Это весьма подозрительно.

Капустин вздохнул, почесывая голову.

— Волков, Волков… Вы полагает, что рядовые скажут старшему офицеру в лицо то, что действительно о нем думают, или, если уж на то пошло, скажут это вам? Вас может шокировать, что говорят о вас у вас за спиной. И не удивляйтесь, что настроение людей может меняться, словно погода на море. Не думайте о подобной ерунде. У меня есть действительно серьезная проблема. Я говорил с начальником хозяйственного снабжения корабля Мартыновым. Корабль вышел в море, имея на борту три специальные боевые части. Их не было разрешено использовать при проведении стрельб, однако одна из них пропала, а вторая установлена на крылатую ракету номер десять.

— Одна пропала?

— Да. Я считаю, что установка боевой части на ракету не является поводом для беспокойства. Возможно, проводились какие-то учения. Но пропавшая ядерная боеголовка? Что вы думаете, Волков. Вы хотели поймать кого-нибудь на горячем? Это оно.

— Верно. Вы полагаете, она была выпущена в ходе учений под командованием Вольского?

— Возможно, но это должно быть что-то из ряда вон выходящее.

— Инцидент? Учитывая, что случилось с «Орлом», я бы не удивился… Господи! А что, если именно этой боеголовкой был уничтожен «Орел»?

— Я пришел к тому же выводу. Этот вопрос будет непростым, когда мы сядем со старшими офицерами после общей проверки.