Война сделала возможным…

Даже слова, с помощью которых они описывали свой прогресс, имели отношение к войне.

Война сделала возможным завоевание воздушной среды и космоса.

Лимузин подъехал к терминалу, и Хак обратил внимание Понтера на содержащуюся в этом названии иронию: место, в котором начиналось воздушное путешествие, называлось словом, означавшим окончание или завершение, в том числе, самой жизни.

Помещение, в котором на шахте «Крейгтон» переодевались горняки, казалось Понтеру огромным, но массивное сооружение аэропорта оказалось самым большим закрытым помещением из всего, что он когда-либо видел. И оно было набито людьми и их феромонами. Понтер почувствовал головокружение и дурноту; к тому же ему было неловко от того, что многие люди откровенно пялились на него и Тукану.

Они выполнили несколько бумажных формальностей — Понтер не следил за деталями — и подошли к странного вида арке. Здесь Элен попросила его и Тукану снять свои медицинские пояса и положить их на ленту конвейера, а также выложить всё из карманов на одежде. После этого, по знаку Элен, Понтер прошёл через арку.

Тут же зазвучал тревожный сигнал, насмерть перепугав Понтера.

Внезапно мужчина в униформе начал водить каким-то прибором по телу Понтера. Прибор издал пронзительный звук, оказавшись поблизости от его левого предплечья.

— Закатайте рукав, — сказал человек в прибором.

Понтер никогда раньше не слышал этого выражения, но догадался о его значении. Он расстегнул застёжки рукава и свернул его, обнажив металл и пластик своего компаньона.

Человек некоторое время рассматривал имплант, потом произнёс, практически себе под нос:

— Простите? — сказал Понтер.

— Не обращайте внимания, — ответил человек с прибором. — Проходите, пожалуйста.

Полёт до Нью-Йорка был недолог — едва ли половина децидня. Элен предупредила Понтера и перед этим полётом, и перед предыдущим, что они могут почувствовать некоторый дискомфорт во время снижения из-за быстрой смены атмосферного давления, но Понтер ничего такого не почувствовал. Возможно, это была исключительно глексенская неприятность, связанная с узостью из носовых синусов.

Согласно сообщениям по громкоговорителю самолёт был вынужден отклониться к югу и пролететь непосредственно над островом Манхэттен, уступая дорогу другим самолётам. Теснота в небе! думал Понтер. Поразительно! Понтер, тем не менее, чувствовал необычайный подъём. Вчера, после того, как он уже не мог больше слушать о войнах, он открыл статью энциклопедии, посвящённую Нью-Йорку. Как он узнал, в нём была масса рукотворных достопримечательностей, которые ему было очень интересно попытаться рассмотреть сверху. Он поискал и нашёл гигантскую зелёную женщину с суровым лицом и с факелом в поднятой вверх руке. Однако, как он ни пытался, не смог высмотреть двух одинаковых башен, которые поднимались бы высоко над окружающей застройкой, каждая высотой в совершенно невероятные сто десять этажей.

Когда они, наконец, снова оказались на земле, Понтер спросил Элен об отсутствующих небоскрёбах — это слово казалось ему очень поэтичным.

Элен явно не знала, что ответить.

— Э-э… — сказала она, — вы имеете в виду Всемирный торговый центр. Когда-то они были высочайшими зданиями на планете, но… — Её голос дрогнул, к удивлению Понтера. — Я… я не думала, что именно мне придётся вам об этом рассказать, но… — Ещё одна пауза. — Но они были уничтожены террористами.

Компаньон Понтера издал гудок, но Тукана, которая вчера определённо провела собственные изыскания, склонила голову к Понтеру:

— Глексенские преступники, которые пытаются добиться политических или экономических изменений с помощью насилия.