Финеас ждал её на втором этаже главного здания. Он перегнулся через перила:

– Поднимитесь, пожалуйста. Я хочу вам кое-что показать.

– Неужели шарф? – спросила Люси, поднимая бровь.

Он засмеялся:

– Здорово, правда?

– Очень, – ответила она, поднимаясь.

Девушка осмотрелась. Сквозь высокие окна ярко светило солнце. Здесь в простом, но хорошо освещённом помещении сходились воображение и практические знания, и замыслы становились явью. Чувствовалось что-то волшебное в том, как, повинуясь мечтам и уму кораблестроителя, на свет появлялись яхты, рыбацкие лодки, прибрежные шхуны, ялики и плоскодонки, способные удержаться на плаву в любую погоду. Финеас стоял за небольшим чертёжным столом.

– Посмотрите. – На столе лежало несколько фотографий. – Вы можете присесть на этот стул.

Люси подошла к столу, села на крутящийся стул и склонилась над фотографиями.

– Это же я!

– Здесь вы у штурвала, а здесь просто сидите – это перед тем, как мы приплыли на остров, и снова вы у штурвала.

– Финеас, эти фотокарточки дал вам Гас? – спросила Люси.

Он кивнул. Девушка хотела было похвалить фотографии, но потом подумала, что это может показаться странным, ведь на них была только она сама. Поэтому она ещё раз взглянула на фотографии, а потом повернулась на стуле, чтобы осмотреть просторную комнату: незамысловатая, но честная, с запахом опилок и моря. На одной стене висела дюжина, а то и больше деревянных лекал, по которым можно было чертить длинные эллиптические линии корпуса судна. На полу, под шаблонами, стояло ведро с разноцветными мелками: ими можно было вносить исправления в чертёжи, которые расстилали на полу. Одну из полок, на самом видном месте, занимала мастерски выполненная модель корабля в разрезе.

Проектировщик яхт – в данном случае сам Финеас, а не его отец, – сделал модель яхты, заказанной Ван Виксами, в масштабе. Затем модель разрезали по центру. Одну половину отдали заказчику, а другая осталась кораблестроителю. Лакированная поверхность модели поблёскивала на солнце. Казалось, она стояла на страже собственного производства и всем своим видом говорила: «Не отступайте от плана, сделайте меня такой, какой задумали».

– Гас только вам напечатал эти фотокарточки?

– Да, в своей проявочной комнате.

– У него есть собственная проявочная комната?

– Я думаю, Беллэми могут позволить себе многое.

– Тогда я совсем ничего не понимаю: он сделал вам фотографии, но не пригласил на бал?

– Летние не приглашают местных. Никогда.

– Но вы же не слуга! Вы – проектировщик яхт!

– Не имеет значения.

– Нет! – В глазах Люси засверкали гневные молнии.

Он сделал шаг вперёд, медленно поднял руку и провёл по её щеке натруженными, но такими тонкими и нежными пальцами. Люси вздрогнула, но не отстранилась, тогда Финеас осторожно обнял её. – Это имеет значение…

Прежде чем она успела сказать хоть слово, Финеас обнял её увереннее. Его губы приблизились к губам Люси и мягко коснулись их. Рука скользнула по огненным волосам, и, прервав поцелуй, Финеас прошептал:

– Только Вы имеете значение.

Люси не открыла глаз, даже когда он ослабил объятия. Она прикоснулась к его щекам кончиками пальцев – они были слегка небритыми, а потом провела по подбородку. Девушка почувствовала близость, которую раньше не то чтобы не испытывала, о которой даже мечтать не смела, а теперь ей было так хорошо, что не хотелось останавливаться.