— Добрый вечер вашей хате! — сказал Сергей, переступив порог камеры.

Арестанты дружно засмеялись. Сергей прошел и, увидев свободное место на шконке, бросил на нее матрац, а сумку с вещами засунул под нижнюю нару. Как только он устроился, то услышал за своей спиной:

— Эй, бродяга, может нужно спросить, чье это место?

Не поворачивая головы, Лютый достойно ответил, как счел нужным:

— А что, ты завхоз местного общежития или ты по всей киче места распределяешь? — спросил Сергей и обернулся на голос.

Там, в углу на нижней наре, сидели трое заключенных. По их наглым и лоснящимся от жира лицам было видно, что они держали всю камеру в страхе. Урки пили чифирь с конфетами и наблюдали за Лютым.

— А ты, что сильно крутой? — спросил смотрящий за хатой. — Или ты, браток, решил сексуальную ориентацию поменять?

Мужики, сидевшие по нарам, засмеялись.

— А ты на него глянь, Зеленый, он с лагеря видно съехал под раскрутку. Клифт на нем хозяйский, а вот бацацыры вольные. Я такие у ментов видел, когда меня СОБР топтал.

— Хозяйский клифт лейбу имеет с номером отряда, а у этого нет. Значит, братва, нам или мусорка подогнали, или это вообще какой залетный дядя. Рыло у него автоматное. Ну, так кто ты такой и по какой статье чалишься?

— С какой целью, бродяги, интересуемся? Не с целью ли оперативной обстановки? — ответил Сергей.

— А ты, что, гнида, нас за «сук кумовских» держишь? — спросил один из арестантов с явно выраженным чувством собственной переоценки.

— Вопросы, братки, у вас какие-то кумовские, — спокойно ответил Лютый и, присев на край нары, закурил.

— А ты, что на блатной «козе» катаешься? Может тебя на парашу определить, чтобы ты по утрам вместо будильника кукарекал? Ты понял, гнида? — сказал один из каторжан, кошмаря Лютого.

Сергей понаслышке знал о подобном «теплом приеме» в таких камерах. Да к тому же он был готов к подобной встрече.

Блатной, как на шарнирах подошел к Сергею и, выделываясь, словно актер на сцене театра стал наезжать на Лютого. Без всяких эмоций, словно в рабочем порядке, Лютый привстал с нары и своим берцем с оборота рассадил любопытному челюсть. Тот рухнул на пол. Двое других вскочили с нары, бросив на тумбочку недопитый чифирь, и кинулись в драку. Лютому понадобилось всего три секунды, чтобы урки заняли место на полу рядом с первым.

Не торопясь, он скинул с нижней шконки на пол матрац, а вместо него положил туда свой. Остальные мужики при виде смены власти в хате, даже как-то приободрились и повеселели. Сергей, заправив шконку, лег на одеяло и, взяв с тумбочки кружку с чифиром, сказал:

— Что сидим, мужики? Налетай, я угощаю по случаю изменения статуса заведения.

Арестанты потянулись к Сергею, и расселись рядом с ним на шконке. Лютый сделал два небольших глотка, и передал кружку на круг, чтобы и другим хватило.

Когда побитые «авторитетные каторжане» пришли в себя, мужики уже выпили весь чифирь и, дымя сигаретами, рассказывали Лютому о тюремных порядках, которые в каждой камере почему-то разные, а в этой особенно.

— Ну что оклемалась, «блатота сраная»! Я не разрешал вам плевать в мою ранимую душу. Кто возражает, то может хоть сейчас съехать с хаты. С сегодняшнего дня прошу называть меня Сергеевич, потому как люблю к себе уважение. Кто захочет оспорить мое решение, прошу хоть сейчас на спаринг. Еще хочу предупредить. Кто захочет портить мне нервы или решит потешить себя в кулачном сражении, лучше уходите с хаты сами.