— Я, Михалыч, в случае твоего несанкционированного посещения моего заведения, смогу предоставить тебе такие условия содержания, что даже залетные столичные воры будут завидовать тебе весь срок, — сказал хозяин местной зоны, облизывая пальцы от жира.

— Не, ты в натуре, полковник, меня обрадовал до глубины души. Я даже мысли такой допустить не могу. А ты мне уже сулишь камеру с телевизором и электроплиткой. Совесть есть у тебя? Это за мою-то доброту и беспредельную щедрость? Может ты мне еще и «петушков» молоденьких подберешь вместо девчонок? — спросил Ваня Росомаха, слегка заводясь.

— Я, Михалыч, шучу, все же знают твою непотопляемость, — сказал полковник.

— Ага, полковник, «Титаник» тоже был непотопляемый, а взял и утонул, как простая консервная банка. Ты лучше закусывай, да «Абсолютом» наслаждайся, не ровен час возьмут тебя и переведут в Колымское управление. Не будешь же ты ко мне за три тысячи верст кататься? — сказал князь тайги, намекая на уже состоявшийся факт.

Полковник хоть и был слегка выпивши понял, что пошутил неудачно. Ему не хотелось в Магадан. Оттуда было далеко до того денежного потока, который он давно уже настроил на свой карман. Но слово не воробей, и «хозяин» уткнулся в свою тарелку в глубочайшем осознании того, что сказал.

Прокурор кинулся отстаивать пошатнувшиеся позиции своего друга, но тут же решил, что лучше остаться в стороне. Не ровен час, его прокурорская судьба может быть перечеркнута волосатой лапой Вани Росохина. Тогда ему больше не видеть этих шикарных Жанкиных грудей, как своих ушей.

Пока гости веселились и развлекались, озабоченные своим будущим, Иван вместе с мэром вновь уединился, чтобы скрепить сделку вдали от пьяных нахлебников. Кабинет Росомахи напоминал охотничий зал в рыцарском замке. Шкуры медведей, чучела волков, кабанов и птиц украшали скромное жилье простого таежного бандита. В стене был вмонтирован камин, в котором горели отборные ольховые дрова. На стене, на медвежьей шкуре висели редкостной красоты заказные ружья и турецкие сабли, и много прочего сувенирного оружия.

— Угощайся, Васильевич! В наших краях такие сигары есть только у меня и Бога.

Иван протянул шкатулку из красного дерева обтянутую шкурой питона. В ней лежали знаменитые гаванские сигары. Компаньоны, блаженствуя, закурили, вкушая аромат высококачественного табака и, не затягивая вступление, перешли к делу.

Иван достал карту и расстелил перед мэром. Васильевич окинул её взглядом и ориентируясь в системе координат, затянулся сигарным дымом, после чего, выпуская дым изо рта, ткнул в неё пальцем.

— Вот посмотри сюда, видишь этот район? Это река Чуня. Теперь двигаемся на северо-запад около сотни километров, не доходя до реки Учами. Точные координаты я сообщу тебе, когда ты, Ваня, будешь готов. Мне сегодня поведал военком, что в том районе раньше, еще при Брежневе крутились какие-то военные. Они там еще с 58 года ошиваются, что-то ищут. Так вот! Я точно не знаю, но у них там была, то ли секретная база, то ли какая-то лаборатория! Изучали они, то ли метеорит, который шарахнулся в районе Подкаменной Тунгуски в 1908 году, то ли то, что выпало из этого метеорита. Что они там нарыли, так никто не знает. Тебя, Ваня, еще на свете не было, когда они оттуда все съехали. Военком мне сказал, что военные засекли в том районе какой-то «шпионский» передатчик, который уже третий день все какие-то молодежные песенки крутит.

— Откуда взялся там этот передатчик? — спросил удивленно Росомаха.

— А я подозреваю, что возможно это те пассажиры с самолета балуются, черт их знает, может, кто из них выжил? Ну не будут же медведи крутить музыку на всю страну? Ты бери, Ваня, мой бортик, да отправляйся туда уже завтра. Если вдруг нагрянут военные, чтобы это своё хозяйство проверить, то сто процентов они золотишко наше найдут.