Сергей был приятно удивлен. На столе стояли до боли знакомые бутылки, которые были экспроприированы из секретной зоны, водочной базы тайных запасов дедушки Хрущева.

Виктору здорово повезло. Пока следователи ФСБ, занимаясь трупами своих коллег, на приватизированные запасы алкоголя никто внимания не обратил. Летчик даром времени терять не стал и за две бутылки коньяка успешно доставил аэродромным транспортом весь этот груз в свой гараж. В подвале гаража у Виктора был свой маленький «мужской клуб», где в часы досуга он прятался от жены. Жене, детям и теще вход в эти чисто мужские покои настрого был заказан. Майор после службы отдыхал здесь от семейной рутины, а часть свободного времени он иногда посвящал своему любимому хобби. Летчик в тиши своего маленького, но личного «секретного бункера» творил великолепные модели машин, изготавливая их всегда с удивительной точностью.

Налив в бокалы вино, все присутствующие встали. Каждому хотелось в эти счастливые минуты выпить за героя и виновника торжества бракосочетания. До глубины души тронутый таким вниманием, Сергей поднял бокал и перехватил назревающий тост за его здоровье и освобождение:

— Я хочу, дорогие мои друзья, выпить сей лучезарный напиток дедушки Хрущева за свою жену. За эту милую девочку, которая прошла со мной через огонь, воду и медные трубы. За это милое существо, которое в самом начале нашего семейного пути, спасла мне жизнь. Огромное тебе, Вика, спасибо. Я очень-очень тебя люблю и хочу быть с тобой всю жизнь!

Все присутствующие, с умилением посмотрели на смущенную девчонку, и дружно заорали:

— Горько! Горько! Горько!

Лютый, предчувствуя сексуальную экспансию своей супруги, вытянул губы в трубочку, чтобы она вновь не смогла превратить их в перезрелую сливу. Он всеми силами старался избежать «садистского» посягательства столь страстной женщины. От кипящего в ее груди счастья она могла не только его губы травмировать, но и перегрызть рельс.

Но было поздно. Вика со страстью всосала в себя его губы и долго удерживала его в таком положении. Подобный наполненный страстью поцелуй вызвал у друзей бурные и продолжительные аплодисменты, переходящие в овации.

За долгие годы пребывания в неволе, Сергей оказался в кругу довольно верных и надежных друзей. Ему было в эти минуты удивительно приятно и от этого мурашки бежали по его спине. Среди этих милых ему людей было очень хорошо и даже как-то по-домашнему уютно. Вокруг стола сидели добрые друзья, а на столе стояла настоящая закуска. Вот, вот это и было ощущение настоящего и неподдельного счастья.

К удивлению Сергея Виктор, несмотря на столь короткий срок, так сдружился с ним, будто прошел плечом к плечу не одну боевую операцию. Лютый верил летчику, как самому себе. Внутреннее ощущение подсказывало Сергею, что судьба возможно на долгие годы свела его с Виктором. Лютый чувствовал, что Господарский настоящий русский мужик способный сохранить их дружбу в любой жизненной ситуации.

Первый день на воле вскружил голову Сергея и он, стараясь взять себя в руки, вышел на балкон. Широта и великолепие местного ландшафта до глубины души поразили его воображение. В оранжевом свете уходящего на запад солнца было что-то символическое.

Там далеко на западе, где уходящее солнце пряталось за линию горизонта, вдали от сибирских просторов его ждала мама. Вот уже десять лет, как он не видел её лица, не слышал ее голоса. За радостью долгожданной свободы в его душу вошла легкая и приятная грусть. Он вспоминал её добрые глаза, нежные и ласковые руки. Он вспомнил родной Калининград, его улицы уложенные брусчаткой, черепичные крыши, форты, озера, золотой берег Куршской косы и россыпи янтаря после шторма Балтийского моря.

— Витя, ты не возражаешь, если я поживу у тебя пару дней, пока мы с Викой не найдем себе квартиру?

— Бога ради, Сергей, можешь жить сколько хочешь! Я не возражаю, ты же тоже принимал меня в своей квартире как своего, — сказал летчик.