— Тощий, шутки твои неуместны. Я с этим былинным, как ты говоришь, героем, на Кавказе вместе служил. За его голову сам Хаттаб бабок давал, больше, чем ваш воровской общак за год имеет. Так вот, я тебе прощу твой долг, если ты мне его приговоришь. Не нужно, чтобы он начинал ворошить прошлое. Я не для того из Москвы в эту глухомань спрятался, чтобы с ним встречаться, а он вдруг тут возник. Он ведь в курсе, как я героин и баксы фальшивые от Хаттаба и Гелаева поставлял в Россию. Ты с этого товара свой бизнес раскрутил. Ты же, некрофил, гробы не распаивал аккуратно, как я просил, а консервным ножом вскрывал? А теперь в этих гробах разворованных найдут твои пальчики или твою ДНК. Я чувствую, что ты, сука, потом меня явно сдашь, — сказал тайный покровитель, скрипя зубами.

— Иванович, а кто же знал, что наступят такие времена? Мы же тогда думали, что все чисто сработано.

— Я, Тощий, тоже думал, а вышло совсем иначе. Нужно привалить этого мерина. Я не хотел тебя впутывать, но вижу без братвы не обойтись. У тебя не получится, придется чеченов напрягать. На вот, держи его адрес. Да смотри, этот парень не промах. Он из таких передряг выходил, что ваши криминальные разборки под уличными фонарями — это просто «Зарница» в пределах одной школы, — сказал тайный покровитель.

— Я понял, Иванович, я сделаю твоего Рэмбо. Сделаю, комар носа своего не подточит. Будь спокоен, и не о чем не задумывайся.

— Тощий, если ты завалишь дело, то я твои бумажки в следственный отдел передам. Я думаю, что за военные склады, которые ты грабил тебе как «коню» навалят. До седых волос тебе за часовых придется зону спичечными коробками мерить без права на помилование. А может на «Огненный» отправят? Вот тогда ты прочувствуешь, что значит Родиной торговать.

— Иванович, зачем так говоришь? Сделаю я твоего кренделя. Без базара сделаю. Ты только бумажки мои спрячь куда подальше.

— Ладно, я вижу, ты понял меня, сучий потрох. Займись им. На свою пушку. Я вам, идиотам, удивляюсь! Ты две с половиной штуки баксов заплатил за это австрийское говно? Для чего? По бутылкам стрелять? Девчонкам показать, как ты крут? А если привалишь кого? Пушку выкинь вон. Купи себе лучше «стечкин», и стоит дешевле, да и лучше всяких забугорных «глоков», — сказал тайный покровитель и кинул пистолет в руки Тощего.

Иван Иванович вышел из гаража. Он знал, что теперь его подопечный на крючке и ничего не сможет сделать. По тому досье, что он собрал на Тощег, можно было, не глядя давать пожизненное заключение. За продажей движков японцам еще стоит смерть всего караула из десяти человек, а это уже было на его совести Жени Мощенко по кличке Тощий.

Уже через час Тощий приехал на стрелку к Американцу и поведал о разговоре с тайным Ивановичем. Американец выслушал его очень внимательно и спросил данные на клиента. Тощий, ничего не подозревая, выложил ему все, что знал о Лютом. Американец вспомнил своего протеже по Иркутскому «централу» и, чуть-чуть подумав, сказал:

— Тощий, сдается мне, дорогой друг, что это лично твоя проблема. Я предполагаю против кого все эти мусорские интриги. Могу только констатировать, что явно ты своей задницей, нарвешься на «надроченный член». Этого бойца я знаю по иркутскому централу, да и Туруханский лагерь его тоже знает. Если блатные пронюхают, что ты собираешься привалить авторитета, я думаю, что врагов у тебя будет больше, чем все управление ФСБ. Я знаю, что мужик он довольно справедливый и по нашим воровским понятиям жить старался. Да к тому же я слышал, что он многих каторжан отмазал от отсидки, а некоторым срока резал, как президент амнистией. В законах шпилит, как сам адвокат Резник.