Майор давно положил глаз на его служебные дела и никогда не упускал возможности поковыряться в них основательно после очередного рейда. Его всегда почему-то интересовала «контрибуция», которую десантники получали в награду за свои боевые подвиги. Почти после каждого рейда Брайцев лично допрашивал разведчиков с определенным пристрастием, но каждый раз все его допросы упирались в глухую стену. Никто, ни один десантник не говорил ему, как проходил рейд, и что после этого рейда попадало солдатам в качестве «сувениров». Этот факт злил майора Брайцева, который никак не мог наладить процесс своего «обогащения». Лютый всегда был против подобных откатов и поэтому он никак не мог найти к нему подхода.

Через неделю Лютый вновь предстал перед прокурором. Очная ставка с майором Брайцевым расставила все точки над «и». Как только Сергей в сопровождении конвоя вошел в кабинет следователя, Брайцев сказал:

— Я вас, старший лейтенант, предупреждал, что вы доиграетесь с законом. Вот и доигрались. Это же надо, превратить армию в коммерческую лавку…

Сергей молчал. Он понимал, что каждое слово, сказанное им, будет обязательно интерпретировано не в его пользу.

— Вы подтверждаете, старший лейтенант, что из последнего рейда вы привезли на базу миллион долларов США? — спросил следователь, записывая показания в протокол.

— А что, мне надо было оставить эти деньги боевикам? — ответил Сергей. — Пусть они на эти деньги из Грузии тащат оружие, боеприпасы, наркотики? Пусть убивают наших парней, взрывают дома с мирными жителями?

— Да, товарищ следователь, по поводу наркотиков. За старшим лейтенантом Лютым водились грешки прятать героин, чтобы в свободное от службы время позабавить себя его продажей, — сказал ехидно майор Брайцев, окончательно подписав приговор Лютому.

— Это так? — спросил следователь. — Вы подтверждаете показания майора Брайцева?

— Мы тогда из рейда выходили с боем. Борт был подбит бандитами и некоторые десантники получили ожоги. Чтобы выполнить поставленную командованием задачу, нужно было привести солдат в боевую готовность. Вот и пришлось занять у бандюков героин, чтобы сделать бойцам местную анестезию. По прибытии на базу героин был уничтожен, — абсолютно спокойно сказал Сергей.

— А может ты, Лютый, не уничтожил героин? Кто может подтвердить это? — спросил майор Брайцев. — Одна рука уничтожает, а другая рука прячет, чтобы потом продать. Вы же, офицерье, постоянно стонете, что Родина вам не доплачивает.

— Я — офицер, товарищ майор, и не мог допустить, чтобы наркотики попали в руки личного состава или еще куда-нибудь.

— Значит, подследственный, вы признаете, что имелись случаи использования наркотических веществ? — спросил следователь, записывая показания.

Сергей, понурив голову, ответил:

— Признаю, но хочу заверить — ни один грамм наркотиков не попал в руки моих воинов. Все было под контролем, — сказал Сергей, оправдываясь.

— Вот, вот, товарищ следователь, видите, Лютый подтверждает, что по своему усмотрению распоряжался конфискованным у бандитов имуществом, вместо того, чтобы оприходовать его согласно требованиям боевого устава и уголовно процессуального законодательства. Если он мог присвоить героин, то присвоить миллион долларов он тоже вполне мог. Наверное, хотел после службы купить квартирку. Бизнес организовать или на Канарах отдохнуть мечтал, — ехидно сказал Брайцев.

— Последний, кто держал в руках кейс с деньгами, были вы, товарищ майор, — сказал Сергей, переводя стрелки на ФСБешника.

— Тамбовский волк тебе товарищ, — сказал майор.