— Это правда, подследственный? — спросил следователь.

— Вот посмотрите. Взгляните на это фото. Вот старший лейтенант в обществе военнослужащих США, а это перед ним знакомый вам кейс с долларами США. Может это советники оплатили Лютому какую услугу? На месте взрыва дома Саида Аргунского следователи-криминалисты не обнаружили тело этого бандита. Дом в воздух взлетел, а куда делся идеолог ваххабитского движения Саид Аргунский неизвестно. Зато известно, что отпечатки пальцев старшего лейтенанта Лютого находятся на этом кейсе.

— Я так понимаю, Сергей Сергеевич, что вы планировали достать из гроба сержанта Аверина деньги по окончании службы на Кавказе? — спросил следователь, рассматривая фотографии.

Сергей замкнулся и больше не проронил ни слова. Золотой «Ролекс» на руке, фотографии его бойцов с американскими военными советниками и отпечатки пальцев были тем козырем, на который опиралось все следствие. Сергей закурил и сказал:

— Я без адвоката больше не скажу ни слова.

— Что и требовалось доказать, — сказал майор Брайцев. — Вот видите, товарищ следователь, старший лейтенант Лютый почти признал свою вину.

В эту минуту Сергей понял, что как бы он не старался помочь следствию, вопрос о его осуждении уже был решен на Кавказе. Брайцев многое не договаривал. Особенно Лютого напрягла информация о том, что Саид Аргунский по какой-то причине остался жив. Сергей точно знал, что на Кавказе такие штуки не проходят. Закон кровной мести там никто не отменял, и этот факт заставлял задуматься. Саид был хитер, словно лиса. Растворившись под чужой фамилией на просторах России, он мог дождаться удобного момента и нанести коварный удар.

Лютый был признан командованием «козлом отпущения». Теперь он должен был нести ответственность не только за себя, но и за все промахи и преступления командного состава. А этот факт не мог оспорить даже самый крутой адвокат Иркутской области.

Сергей, сидя под следствием уже целый месяц, четко изучил график дежурства караула на гарнизонной гауптвахте.

Приближение субботы и воскресенья сулило всегда очередные неприятности. В наряд заступали курсанты местного военного училища, а эти будущие офицеры отличались от солдат не требованием устава, а будущим офицерским «самодурством», что, по их мнению, помогало в карьерном росте. Подобные выходки были присущи только личностям амбициозным, которые в отличие от рядового состава устава «Гарнизонной и караульной службы» не блюли. На протяжении целых суток они доставали Сергея постоянными стуками в дверь. На завтрак, обед и ужин, как правило, ему доставались лишь объедки с курсантского стола. Этот факт вызывал гнев у боевого разведчика. Лютый мог бы свободно расправиться с этим караулом, но Сергею не хотелось усугублять своего положения. Но пришел тот час, когда безбашенные генеральские сынки окончательно достали его.

Вот в один из таких дней, когда курсанты так «бдительно» несли службу, Лютый распустил свои носки. Связав из них веревку, он приладил их к своим берцам и повесил перед глазком двери на вентиляционную решетку. Лютый затаился в ожидании, словно питон и замер, ожидая, когда часовой посмотрит в зрачок. Стук сердца и дыхание Лютый синхронизировал с шагами часового-курсанта, который шел по коридору к его камере.