Соблюдая величайшую осторожность, мы добрались до домика-«каптерки» за пару минут. Он стоял среди домиков, расположенных ближе к воротам. Маня, вытребовавшая у меня пистолет Макарова, сняла его с предохранителя и, кивнув на последний дом, прошептала:

— Дверь там металлическая, замка снаружи нет — ключом отпирается. На внутренней стороне щеколда имеется, хиленькая по виду… Если дверь закрыта только на щеколду, можно попробовать ее штурмануть.

— Это как так? — спросила я, мало понимая, как можно «штурмануть» металлическую дверь. Маруся, как оказалось, тоже плохо представляла себе этот процесс, оттого пожала плечами и что-то невнятно хмыкнула.

Фортуна нынче оказалась к нам благосклонна — дверь в «каптерку» была не заперта и даже слегка приоткрыта. Сквозь образовавшуюся щель пробивался тусклый свет.

— Там кто-то есть! — испуганно пискнула Дашка.

— Естественно, Маня же предупреждала. Вот только сколько их там? — озабоченно прошептала студентка и окинула свой отряд настороженно-скептическим взглядом.

Бойцы отряда с кислыми физиономиями переминались с ноги на ногу: ни тебе блеска в глазах, ни отваги в сердцах… Самой спокойной среди нас оказалась домохозяйка. Она хоть и пришла немного в себя после шока, но лишь отчасти, поэтому, как мне кажется, не совсем понимала, что происходит.

Маруська нетерпеливо поскуливала: подружка моя не знала, кто командир, поэтому взвалила это бремя на себя. Долго молчать у нее не получилось — с громким воплем «Молитесь, сволочи, ваш конец пришел» она первой ворвалась в помещение. Нам с Ленкой ничего не оставалось делать, как последовать ее примеру, про себя удивляясь необычному лозунгу, выдвинутому Маруськой. Дарья благоразумно осталась снаружи присматривать за блаженной домохозяйкой, а заодно и за окружающей действительностью.

Сволочей, чей конец нагрянул в нашем лице, оказалось всего ничего: двое молодых бородатых арабов сидели за низким столиком и, нарушая все законы Корана, резались в карты. Один из арабов, увидев нас, потянулся было за автоматом, лежащим на самодельном табурете на расстоянии вытянутой руки. Однако Маня с усмешкой голодного скорпиона пальнула из пистолета.

Не знаю, куда целилась подруга и целилась ли она вообще, но пуля попала в паре сантиметров от руки, столь опрометчиво потянувшейся за оружием.

— Следующий выстрел разнесет твою тупую башку, — пообещала Манька.

Едва ли мужики поняли русскую речь, скорее их убедил тон, каким Манька произнесла угрозу, и то, как мы с Ленкой красноречиво лязгнули автоматами. Во всяком случае, арабы присмирели, но глазами все-таки пытались нас испепелить.

— Послушные мальчики, — похвалила их Маруська. Я смотрела на подругу во все глаза и обалдевала от ее наглости.

Террористы глазели на нас, мы — на них, и никто не знал, чего делать дальше. Игра в гляделки могла продолжаться еще долго, но Ленка наконец вспомнила о своих обязанностях:

— Славка, найди чего-нибудь, чем можно связать этих субчиков.

Я с готовностью бросилась исполнять приказание начальства и заметалась по помещению в поисках подходящего материала. Надо заметить, что помещение роскошью не поражало. Небольшое, в общем-то, по размеру, оно было разделено на две половины деревянной перегородкой. В первой половине, большей по размеру, караулили террористов Манька с Ленкой. Там же, кроме стола, за которым только что играли в карты наши пленники, стояла двухъярусная кровать, если так можно назвать двухэтажную шконку, очень похожую на нары в каком-нибудь СИЗО. На этой половине ничего, напоминающего веревку, не нашлось. Тогда я заглянула за перегородку…

Мама дорогая, лучше б мне этого не делать! Веревки там все равно не было, зато был… Ингумбо! Сперва я обрадовалась, но тут же закручинилась — рука негра казалась неправдоподобно длинной из-за пистолета.