– Тогда в счастье или в несчастье вы выберете меня?

– Как я могу связать вас подобным обещанием? Соединить вашу молодую жизнь с моими сожалениями, с моими бедами?

– Достаточно, сударь, я поняла вас. Бог вас простит! Вы меня жестоко обманули.

Он бросился передо мной на колени, целовал мне руки, сжимал в объятиях.

Но Бог дал мне сил. Я поднялась с дивана, громко позвонила в колокольчик и приказала слуге посветить г-ну Ш(арпантье), он намерен удалиться к себе в комнату.

Но прежде, чем дверь за ним закрылась, я упала без чувств на пол.

Ночь я провела, положив голову на плечо моей бедняжки Антонины. Мы обе с ней были в мрачном отчаянии.

На рассвете я услыхала цоканье копыт. Цокала его лошадь. Проезжая под моими окнами, он искал меня взглядом. Но не встретил моего в ответ. Хотя и я провожала его глазами. Трижды он обернулся. Трижды я собирала все свое мужество.

Наконец он тронул поводья, пустил лошадь в галоп и исчез. Больше я его никогда не видела».

Так описывает Мария Каппель свою последнюю встречу с графом Ш(арпантье), окончательно лишившую ее надежды.

12

Согласимся, что трудно быть несчастнее бедной Марии. В двадцать один год она потеряла всех ближайших родственников, которые могли бы ей служить опорой. Лишилась она и последней надежды выйти замуж за любимого человека. После того, как имущество деда было поделено, ей досталось весьма скромное состояние – кажется, восемьдесят тысяч франков. Приходилось надеяться на милость какой-нибудь из тетушек.

Ее взяла к себе мадам Гара. Мария прожила в доме семейства Гара уже чуть ли не год, и вот однажды мой друг по имени Брэндо, директор газеты «Мессаже», зашел ко мне поутру часов в десять и сообщил:

– Сегодня я везу тебя обедать в город.

– Меня?

– Тебя. И никаких возражений. Хочешь ты или не хочешь, поехать придется.

– Надеюсь, к кому-нибудь из знакомых?

– Разумеется, но ты не виделся с ними добрый десяток лет.

– А ты бы не мог сказать, к кому именно?

– Мог бы, да не хочу. Это сюрприз.

– Одежда парадная – черный фрак, белый галстук?

– Именно так, черный фрак, белый галстук. Я заеду за тобой ровно в шесть.

– Зачем так рано?

– До обеда с тобой хотят немножко поговорить.

– Хорошо. Приезжай в шесть.

Без пяти минут шесть Брэндо приехал и усадил меня в карету. Спустя десять минут наша карета уже въезжала в ворота банковского особняка и остановилась у дверей человека, чья подпись была неоспоримой коммерческой ценностью. Один приятель написал мне как-то из Марселя: «Ответь немедленно и подпишись Гара».

Да, меня в самом деле пригласил на обед г-н Гара, а точнее, г-жа Гара.

Два или три раза я встречал Поля Гара в свете, но никогда не был ему представлен и ни разу не говорил с ним.

Мы поднялись на второй этаж. Г-жа Поль Гара распорядилась, чтобы меня немедленно проводили в будуар, там она ждала меня.

И опять меня охватило замешательство. Даже большее, чем в гостиной г-на Лаффита. А как иначе? Я находился у нее в доме, я не мог называть ее на «ты» в присутствии мужа. В присутствии дочери…

– Баронесса, – обратился я к ней.

– Маркиз, – отозвалась она с улыбкой.

– Может быть, нам перейти на английский, он избавил бы нас от многих затруднений? – продолжал я.

– Говори со мной по-французски и так, как привык. Все знают, что мы выросли вместе, никто не обратит внимания.

– А твой муж?

– Представляя тебя, я шепну ему словечко.