|
Через секунду Денком, удивленный сходством, узнал обложку, где на пунцовом поле было вытеснено золотом: «Зрелые годы», отметив про себя, что, мол, вот и еще кому-то тоже прислали «сигнал». Молодой человек, удивленный не меньше, остался, кажется, совпадением недоволен. Взгляды их на секунду пересеклись, и Денком не без удовольствия увидел в глазах ревнивое выражение, по какому определил почитателя. В глазах стояла почти обида, они будто бы говорили: «Черт возьми, к нему-то как она попала! Конечно, какой-нибудь критик!» Денком убрал книжку с колен, но в эту минуту матрона, успевшая отдышаться, поднялась, объявляя во всеуслышание:
— По-моему, здешний воздух уже пошел мне на пользу. — А мне, кажется, еще нет, — подала голос вторая дама. — Я, знаете ли, разочаровалась… — А я, знаете ли, страшно проголодалась. Что у нас сегодня на обед? — перебила ее покровительница. Молодая ответила уклончиво: — Обед заказывает доктор Хью. — На сегодня ничего, хочу подержать вас на диете, — сказал молодой человек. — В таком случае идемте домой, я лягу спать. Qui dort dine! — Может быть, в таком случае я вас доверю мисс Вернхэм? — обратился к ней молодой человек. — Разве я уже не доверилась вам? — игриво ответила та вопросом на вопрос. — Не так чтобы очень, — потупив глаза, позволила себе вставить мисс Вернхэм. — Вы должны дойти с нами хотя бы до дома, — прибавила она, когда особа, у которой, как выяснилось, оба состояли на службе, направилась дальше вверх по дорожке. Мисс Вернхэм снизила голос до шепота, хотя та уже отошла и вряд ли могла услышать, а бедный Денком, конечно, в расчет не шел: — Кажется, вы забываете, насколько обязаны графине. Молодой человек рассеянно направил на нее свои золотые очки: — Так вот чем я вас раздражаю? Понятно, понятно… — Графиня очень добра к нам, — продолжила мисс Вернхэм, вынужденная обсуждать свои дела при постороннем, поскольку собеседник не двигался с места. Доктору было, кажется, безразлично, услышит ли тот лишнее, — он стоял, как завороженный, чувствуя странную связь с незнакомым, спокойным пожилым человеком в большом твидовом кепи. Видимо, и мисс Вернхэм это поняла, ибо вдруг добавила: — Если хотите позагорать именно здесь, проводите нас и вернетесь. При этих словах доктор Хью явно заколебался, а Денком, несмотря на свое решение ничего не замечать, украдкой поднял глаза. И тут же наткнулся на странный, пристальный взгляд бесцветных глаз мисс Вернхэм, напомнившей ему кого-то, какой-то персонаж, из пьесы или романа — то ли угрюмую гувернантку, то ли трагичную старую деву. Она будто пыталась увидеть его насквозь, будто бросала вызов, спрашивая отнюдь не дружелюбно: «Что у вас может быть общего с нами?» В ту же минуту издалека раздался сильный, насмешливый голос графини: «Вперед, вперед, ягнятки, догоняйте свою старую bergere!» Мисс Вернхэм повернулась, заспешила вверх по крутой дорожке, а доктор Хью, после короткого размышления, обратившись к Денкому с немым призывом, положил свой экземпляр на скамью, будто бы занимая место или обещая вернуться, и легко побежал догонять.
Невинны и неисчерпаемы радости наблюдателя, который пытается на основании виденного анализировать жизнь. Греясь на теплом апрельском солнышке, бедный Денком легко убедил себя, будто ждет молодого человека, чтобы услышать блестящие откровения образованного молодого ума. Он не мог отвести глаз от книги на противоположном конце скамейки, хотя не прикоснулся бы к ней ни за что на свете. Эта книга еще раз подтверждала его теорию, в подтверждениях не нуждавшуюся. |
