Джарлаксл запустил руку под свою белую рубашку и достал большой красный камень, который бросил в центр собрания жриц. Подпрыгнув над столом, камень взорвался разрушительным огненным шаром.

Когда пламя стихло, Энтрери бросился вперед. Теперь он снова был сам собой. Он сорвал маску с лица, возвращаясь к своей человеческой форме. Он прыгнул между парой жриц, стоящих у правой стороны стола. Платья женщин дымились, а сами они явно были ошеломлены атакой, но все же начали свои заклинания.

Коготь Шарона и смертоносный, украшенный драгоценными камнями кинжал вылетели вперед, жрицы Меларн вынуждены были уклониться, не закончив своих чар.

Третья стрела Дзирта пролетела к столу, но цель — матрона мать, стоявшая прямо напротив, уже задействовала мощные защитные чары. Стрела взорвалась снопом разноцветных огней прежде, чем смогла долететь до жрицы. Дзирт едва заметил это. Он опустил свой лук и вытащил скимитары, атакуя с левой стороны стола.

Но момент неожиданности закончился. Будь это просто солдаты дроу — все восемь в комнате были бы убиты в кратчайшие сроки, прежде чем они смогли бы отреагировать. Но это были Жрицы Паучьей Королевы, фанатики. Здесь была Матрона Мать Дома Меларн и Первая Жрица мощного Дома.

Три жрицы пали: одна — от клинка Энтрери, две — от стрел Дзирта. Четвертая была ранена, но до сих пор сражалась, пятая оказалась на полу, уклоняясь от удара убийцы. Там женщина опустилась на колени, быстро жестикулируя пальцами.

Позади них двери снова распахнулись, повинуясь заклинанию Матроны Матери Жиндии, и Дзирт услышал, как спешит к Меларнам подкрепление.

И им было некуда бежать.

Глава четырнадцатая Тускло-золотистый взгляд, завладевший ночью

<style name="dropcaps">— Я</style> так рада, что ты включила в это мероприятие магов Длинной Седловины, — обратилась Пенелопа к Кэтти-бри. Две женщины работали в открытом шатре, располагавшемся у строящегося основания Главной Башни. Дворфы суетились вокруг, собирая обломки разрушенного строения, сортируя их и относя в другой огромный шатер, где кусочки этой мозаики складывались вместе. К счастью, до сих пор казалось, что части относились к нижним этажам башни.

— Твой вклад здесь, как и в Гаунтлгриме, очень помог нам и дал мне силы, — ответила Кэтти-бри. Она остановилась и посмотрела на столпотворение, образовавшееся в стороне, где несколько дворфов ругались с Авельер, стоявшей уперев руки в бока. Да, подумала Кэтти-бри, присутствие Пенелопы действительно придавало ей силы, как и приезд Леди Авельер. Несмотря на их необычные и такие непостоянные отношения, Кэтти-бри не могла отрицать своей привязанности к заклинательнице.

Авельер выглядела очень взволнованной. Дворфы отскочили, размахивая руками и обводя пространство вокруг. Она посмотрела на Кэтти-бри и Пенелопу, которые тоже наблюдали за сценой, и лишь беспомощно вздохнула, пожав плечами.

Две женщины захихикали.

— Её вклад тоже огромен, — заметила Пенелопа, поворачиваясь к картам Севера — Лускана и Невервинтера, которые они разложили на столе. На одной из них они отметили расположение Гаунтлгрима. Линиями Кэтти-бри указала предполагаемое залегание корней Главной Башни, несущих воду и силу элементалей к яме Предвечного.

— Твое представление кажется мне правдоподобным, — сказала Пенелопа, кивая. Кэтти-бри предположила, что они, вероятно, могли бы отыскать подземные корни, следуя через лес, лежащий между двумя точками на карте. — Особенно — ивы! Разве кто-то стремиться к воде сильнее ивы?

— Дракон — к золоту, — хихикнула Кэтти-бри.

— Или дворф — к элю, — добавила Пенелопа с улыбкой.

— Или Пенелопа — к мужчинам, — заметила Кэтти-бри, на мгновение разогнав царящее веселье.