После минутного молчания заговорил премьер:

— Я думаю, предложения о принудительной продаже большей части валютной выручки — это на сегодняшний день более реальное предложение. Как бы хорошо я ни относился к проекту Владислава Геннадьевича, ни у меня, ни у правительства в целом не хватит власти, чтобы его, как тут кто-то удачно выразился, «продавать». Но мы можем пойти по другому, эволюционному пути: будем приобретать за рубежом частные банки и предлагать госкомпаниям вести дела через них. Государственные компании смогут также создавать на паях свои банки за рубежом. А раз так, то будем считать, что прения до докладу у нас кончились. Все остальные вопросы обсудим в неформальной обстановке. Прошу к столу!

Премьер хлопнул себя по коленям, но при попытке встать его лицо исказила гримаса боли. Уже поднявшийся Варяг шагнул к нему и, протянув ему руку, рывком поднял его на ноги.

— Замучил проклятый радикулит, — пожаловался премьер и, благодарно похлопывая Варяга по спине, заметил: — Как старый разведчик, я оценил ваше мастерство в организации закулисных встреч. Кто только не подъезжал ко мне по поводу того, что, мол, надо бы собраться, поговорить с теми, кто тащит на себе реальную экономику… Интересно, чем вам обязаны все эти ходатаи?

Каждый маленький шажок давался премьеру с трудом. Поддерживая его под руку, Варяг откровенно ответил:

— Кому-то приходится платить, кто-то боится компромата… Но большинство не обязаны ничем — просто им известны мои взгляды на то, как должна дальше развиваться страна.

— Стало быть, вы и политики не чуждаетесь, — сказал премьер. — Если вы лоббируете во властных структурах свои экономические интересы, то это уже политическая деятельность, но если вы лоббируете свои политические взгляды, то это политическая деятельность в самом чистом виде.

— Трудно с этим спорить, — осторожно ответил Варяг. Они подошли к столу. Хозяин, налив себе бокал «Оджалеши», не спеша, с расстановкой произнес тост («За то, чтобы в России удавалось только то, что делается на благо России»), а затем так же не спеша обошел присутствующих, чокнулся и перекинулся парой слов с каждым, порекомендовав со знанием дела то или иное блюдо, и лишь после этого вернулся к Варягу. Тот первым делом пододвинул ему стул и сам уселся рядом. Премьер поблагодарил, чокнулся с Варягом, отпил глоток и сказал со вздохом:

— Какое дивное вино — его вкус напоминает молодость. — Премьер усмехнулся, помолчал, отпил еще вина и продолжал: — Я вот что хотел вам сказать, Владислав Геннадьевич… Вы как-то не похожи на человека, который занимается политикой, но для которого вся политика сводится к интригам в верхах. Такая политическая деятельность для вас мелковата. В то же время вы не производите впечатления болтуна, который еще не успел ничего сделать, а уже кричит на каждом углу о своих действиях и замыслах. В последнее время я замечаю поразительную синхронность политических настроений в разных концах России. Что бы это могло значить?

И так как Варяг выжидательно молчал, премьер продолжил:

— Есть у меня такое чувство, что некие люди — и, возможно, во главе их стоит некий лидер, — обладающие обширными возможностями в разных регионах страны, развернули политическое движение, которое постепенно набирает силу.