|
Не успел Слава задаться вопросом, что же они будут делать с кодовым замком подъезда, как немец Зайнеддин вынул из своей сумки <style name="9pt">л о ми</style> к<style name="9pt">-«фомку»,</style> одним ударом вогнал ее плоский конец в щель у косяка и, поднатужившись, со скрежетом и хрустом вывернул замок. Дверь распахнулась, и все четверо, на ходу доставая из сумок оружие, скользнули внутрь, в полумрак подъезда, покалеченная дверь сама закрылась за ними. Однако через пару секунд она вновь распахнулась настежь — когда в подъезде ухнул взрыв и на улицу вынесло облако дыма и известковой пыли. Откуда-то сверху со звоном вылетело стекло и вдребезги разлетелось у входа в подъезд. Слава решил, что это выбили дверь в офис «Успеха», и вытер о брюки вспотевшие ладони. В подъезде захлопали выстрелы, и тут Слава понял, что произошла какая-то накладка: стреляли явно не в недрах офиса, а в подъезде, совсем рядом с дверью. Нога Славы уже непроизвольно выжала сцепление, но затем в его голове мелькнула мысль о том, что если кто-нибудь из боевиков уцелеет, то ему, Славе, тогда не сносить головы. Он замешкался — в нем яростно боролись побуждение к бегству и боязнь возмездия. Эта заминка оказалась роковой — спереди и сзади раздался визг тормозов, и две машины заблокировали у бровки Славин «ниссан». Слава в испуге повернул голову, и прямо в глаза ему уставилось дуло пистолета:
— Открывай машину! — скорее угадал, чем услышал команду Слава. Он повиновался не сразу — еще несколько секунд его мозг лихорадочно искал способ спасения. Слава не знал, кто эти люди, окружившие с оружием наизготовку его машину, однако он понимал, что ему во что бы то ни стало надо от них бежать — бежать, даже рискуя жизнью. Однако в то самое мгновение, когда он пытался найти выход из безвыходной ситуации, дверь парадного распахнулась и в дверном проеме возникла шатающаяся фигура немца Зайнеддина. Его безжизненное лицо было залито кровью и густой красной жижей, стекавшей из зияющей пустой глазницы. Зимняя куртка немца была расстегнута, светло-зеленый спортивный свитер на груди был весь изодран пулями и от шеи до ремня тоже набух кровью. Сделав неуверенный шаг через порог, немец зашатался, попытался схватиться за дверной косяк, но пальцы его сорвались, и он тяжело рухнул ничком на асфальт. Это зрелище так поразило Славу, что он автоматически открыл машину. Его тут же выдернули из-за руля, ухватив за воротник пальто, одним мощным толчком перебросили, как мяч, к другой машине и втолкнули в салон. Вслед за ним в машину попрыгали какие-то люди, и она сорвалась с места. Слава вновь услышал хлопки выстрелов и краем глаза успел заметить, как из подъезда выбегают вооруженные люди и, перескакивая через тело Зайнеддина, бегут ко второму автомобилю. Один из них, в камуфляжной форме, обернулся, вскинул пистолет и выстрелил лежавшему в голову. Тело судорожно дернулось, но дальнейшего Слава уже не видел — повернуться, чтобы досмотреть эту сцену, ему мешали два дюжих молодца, сдавивших его с двух сторон своими массивными торсами. Машина ехала быстро, но не слишком превышая скорость, дабы не привлекать к себе внимания. Вместо того чтобы выехать на оживленную автомагистраль, как того ожидал Слава, водитель направился в противоположную сторону и долго петлял дворами, переулками, проездами, проходившими через какие-то мрачные промзоны, пока не очутился на пустыре, где стоял микроавтобус «фольксваген». Славу бесцеремонно вышвырнули из салона, затолкали в микроавтобус и заставили там снять куртку и лечь на спину в проходе между сиденьями. «Фольксваген» тронулся с места, а над Славой навис какой-то мордатый детина и спросил: — Ну, куда ехать? Слава замялся, не зная, что отвечать, но детина пояснил: — Говори, где живешь, быстро! Слава вновь замялся — при одной мысли о том, что эти грубые бандиты осквернят его уютное гнездышко, ему захотелось плакать. |
