И еще, с письмами императрицы я опоздал, чертов иеромонах уже пустил их в дело еще в конце одиннадцатого года. Так что это появление компромата мне уже не предупредить никак, придется бить еще жестче и сразу наповал.

Прочитал постоянное передергивание этой темы в газетах. Гнусность и смакование — вот что бросается в глаза моему ко всему привычному взгляду. Охренеть, как царь вообще допускает упоминание его семьи всуе в каждом бульварном листке?

Понятно, что никто ни хрена не боится в этой стране, поэтому и переворот так легко случился.

Куда Охранное отделение смотрит? Придется полностью менять правила игры в стране!

Если, конечно, я произведу нужное впечатление на Распутина и попаду к царице, а от нее к самому царю.

Впрочем, уверен я, что нужное впечатление произведу. Он сам человек с чудесами в голове, должен и на мои способности внимание обратить.

Поэтому в конце недели, числа двадцать пятого мая я появляюсь около дома, в котором квартирует Григорий Распутин. Сейчас он живет у знакомых на Николаевской улице дом семьдесят, это я тоже запросто узнаю из газет.

Да, каждый шаг «любовника императрицы» отслеживается досконально и выкладывается охочей до этого публике.

Вообще своего и хотя бы просто постоянного жилья у Старца нет, семью свою, то есть, дочерей он еще не перевез в столицу.

Поэтому он живет то на Николаевской улице в доме семьдесят у Сазоновых в отдельной комнатке, где и принимает посетителей. То на Николаевской семьдесят девять в квартире госпожи Нейман.

Эти люди являются его поклонниками, вообще таких людей в столице довольно много оказывается.

Еще где-то часто в гостях бывает, катается всегда со своими поклонницами на наемных таксомоторах или извозчиках, один редко когда выходит на улицу. Часто заезжает в гости к княгине Головиной на Зимнюю канавку.

Постоянное полицейское наблюдение к Старцу уже приставлено, однако, в самом подъезде я никого не вижу. Наверно, с улицы наблюдают за посетителями, поэтому я могу не опасаться немедленного попадания на карандаш к чинам полиции. С предъявление паспортной книжки пытливому взору настоящих профессионалов.

И потом естественно, к тем же Гучковым и остальным господам масонам, заговорщикам и проплаченным агентам иностранных держав и разведок.

Позднее доступ будет вестись через запись полиции внизу подъезда, но, это когда появится постоянная квартира у Старца. Правда, именно князь Юсупов пройдет через черный ход и выманит Старца на смерть, ну, это еще в будущем случится должно было.

Живет Старец Григорий довольно открыто, поэтому на входе в дом меня встречает одна женщина, почти его секретарь, та самая Акилина Никитична, занимающаяся ведением его хозяйства.

Когда я звоню в дверь, открывает ее именно она:

— По какому делу к Старцу Григорию изволите проситься? — быстрые черные глаза осмотрели меня и, похоже, что мой приличный вид ее успокоил вполне.

Не юродивый и не женщина в слезах за советом по жизни тяжелой.

Сама немолодая, но, глаза странные и интересные.

— По личному, уважаемая. По личному и для сугубо секретного разговора со Старцем Григорием. Передайте, что есть у меня для господина Распутина информация, — важно заявляю я.

— Как доложить? — на неподвижном лице заведующей доступом к Старцу Григорию ничего не меняется, она уже давно привык к разным странным гостям своего хозяина.

— Жмурин Сергей, из разночинцев.

Я хорошо знаю по источникам, что Старец тянется всей душой к высшему свету, а таких, как я, разночинцев не очень жалует. Ну, совсем он году к четырнадцатому избалуется вниманием высшего света, все же тянется его душа к графам да князьям родовитым.