Да и лечение алтайскими травами здорово ему помогает, укрепляет стенки сосудов. Тем более, Григорий настоял на отказе от аспирина, разжижавшего текучую кровь наследника престола еще больше.

Только, никакой конкуренции Старец рядом не потерпит, это я тоже хорошо понимаю.

Так что про мои способности к излечению я смогу сказать только тогда, когда увижу императрицу и наследника вблизи от себя. Увижу и сразу же покажу настоящее чудо, которое повторить никому не возможно.

Всего пара движений моей рукой с лечебным камнем над лопнувшим сосудом или гематомой на теле наследника — и все излечено за пару минут. Эффект окажется поразительный для настрадавшихся родителей, венценосной пары.

Вот тогда я и вытащу свой козырь для всей императорской семьи, только тогда смогу понемногу открыться им. Подвинуть Распутина с места главного лекаря и тогда уже начинать серьезный разговор о будущем.

А пока я показываю несколько подобных фокусов Распутину. Здорово его развлекаю, он все не верит, что я действую своей силой и без всяких хитростей, присущих клоунам и прочим цирковым кудесникам.

Показав четыре легких воздействия моей силы на неодушевленные предметы, я скромно признаюсь, что сила моя пока закончилась.

— А на людей можешь влиять как-то? — вот он, такой коварный вопрос, заданный небрежным тоном Старца.

— Нет, не могу. Пробовал много раз, только, ничего не получается у меня. Камешек могу столкнуть в сторону, а палец подвинуть не получается у меня, — виновато я объясняю свои ограничения.

— Все равно, сила у тебя какая интересная! Эх, показать бы ее… — Распутин не договаривает и замолкает.

Я, кажется, понимаю, что он имеет в виду, но, никак этого понимания не показываю.

— Ну, если отдохну дня три хорошо, в бане попарюсь, тогда могу все повторить, — нейтральным тоном закидываю я ловушку Старцу Григорию, — Без бани плохо сила возвращается, поэтому хожу в нее через день.

— А кем ты работаешь? — теперь такой вопрос у него ко мне.

— По технической части больше, впрочем, образование в училище получил, а сам пока на этих фокусах зарабатываю, — стеснительно повествую я, намекая, что не совсем легально делаю деньги на своем умении.

Что не пошел трудиться по специальности, а как-то мухлюю и химичу, чтобы заработать побольше стандартной платы.

Нужно мне это, чтобы Старец еще более покровительственно себя в моем отношении почувствовал. Что нет у меня за спиной никакой приличной истории и теперь понятно, как я в жизни свою силу использую.

Что можно меня просто полицией испугать легко или его покровительницами непростыми, которым каждый полицмейстер с готовностью услугу окажет.

В гостинице я скрашиваю досуг постояльцам, играя в карты с ними по-маленькому. Делаю еще себе определенную репутацию в небольшом мужском клубе, играя честно, однако, почти безошибочно определяя, когда соперник блефует с шестерками или когда точно он имеет хорошую карту.

Умение ощущать чужие эмоции служит мне довольно верно, да и то, что я чувствую ложь и прочие понты собеседников, мне здорово благоволит в итоге.

Все больше в покер, игру, где нужно чувствовать настроение противников после раздачи карт, еще в очко поигрываем иногда и другие игры, где мое умение мне уже не так помогает.

Но, в общем итоге я почти всегда в плюсе, то в небольшом, а иногда и в солидном прибытке оказываюсь.

— Так что с Илиодором этим? Как ты так сильно чувствуешь, если до четырнадцатого года еще два года осталось, — наконец спрашивает про мои прежние слова Распутин.

— Судьба его с твоей сильно связана. Тащит он тебя в непотребную сторону своим даром. Развязаться тебе с ним нужно, так, чтобы совсем он не мешал тебе и… — я снова поднимаю палец наверх, — Жить.