Надо оно мне, это представление?

Я вытащил из мешка веревки и стянул сзади кисти рук первому Рыжему, которому досталось посильнее по голове и сопротивления он не оказал, будучи в полном беспамятстве. Стянул кисти, не очень жестко и примотал за щиколотки ноги, согнув их в коленях.

Второй хозяин оказался покрепче, и я предупредительно приложился еще раз маной по его голове, после чего тело, собравшееся для рывка, расслабилось и я проделал с ним такую же операцию, по обездвиживанию организма крепкими веревками.

Есть у меня мысль, попробовать закосить смерть части клана под массовое самоубийство, здесь, в доме и там, на берегу.

Не очень на это надеюсь, но, все же, попробую, умертвить этих Рыжих, так же, без пролития крови и нанесения колотых ран. Еще, надеюсь, что следы от веревок не успеют так проявиться на кистях рук, поэтому стоит поторопиться с приговором.

Я ставлю камень-светильник у входа в подвал, второй около двери на первый подвальный этаж и перетаскиваю тяжелые тела вниз, потом переношу светильник и вот мы, все трое, добираемся до нижнего подвала, где я вижу винные бочки, очень мне знакомые и еще кучу всякой снеди, колбасы и вяленое мясо, в таком количестве, что, похоже, Рыжие собираются пересидеть в доме полугодовую осаду.

Или очень любят вкусно пожрать.

Наконец, я добрался до них, до моих бочек и драгоценного содержимого.

О чем давно уже мечтаю. Ладно — делу время, потехе час.

Я определяю самое нижнее место в подвале и подтаскиваю туда Рыжих, кладу на живот, одного рядом с другим и оставляю лежать так.

Потом приношу с кухни топор и подхожу к первой бочке. Одна из них пустая, без начинки и шесть с секретным содержимым, впрочем, сливать я собираюсь все.

Заношу второй камень-светильник, кладу на скамью, рядом с первой бочкой и с одного удара выбиваю у нее крышку, которая падает вниз и плавает в темной жидкости. Подсвечиваю себе сверху, цвет вина, вроде, красный, сильный запах, не сказать, чтобы похож на портвейн, скорее уксусом отдает.

Беру за край бочку и опрокидываю ее вниз, с размаха.

Долго и аккуратно сливать ее у меня времени точно нет, волна напитка устремляется в самую низкую точку подвала, как раз, где лежат мои пленники. Они, почувствовав, что лежат в луже сильно пахнущего вина, отфыркиваются и поднимают головы, не понимая, что происходит.

Я им тоже объяснять не собираюсь, возвращаюсь со светильником на кухню и набираю воду из бочки в деревянное ведро, заранее готовясь мыть свою обувь и мешки с камнями.

Когда я возвращаюсь, пленники уже вовсю крутят шеями, пытаясь увидеть своего врага, но, я не подхожу к ним, вытряхиваю из бочки два тяжеленьких мешочка и оставляю их лежать, подняв немного повыше.

Пусть стечет, насколько это возможно, из пропитанной ткани вино и облегчит мне работу по удалению его остатков из мешковины.

Занимаюсь второй бочкой, так же выбиваю крышку и выплескиваю вино на пол подвала, выложенный крупными камнями с раствором вокруг. Какое-то время вино постоит здесь, в подвале, сразу не просочится в землю, что мне и требуется.

Так же мешочки летят к своим братьям, тяжело звякнув по прилету, и я занимаюсь третьей бочкой, потом четвертой и, вскоре, вижу, что пленники пытаются расползтись, держа головы, как можно выше.

Все, пора заняться ими, бродить по щиколотку в вине я не хочу, его вылилось на пятнадцать сантиметров выше пола подвала и для моих планов этого вполне достаточно.

Прыжком я запрыгиваю на спину одному из Рыжих и под, ненавидящим взглядом второго, наступаю ему на голову одной ногой, прижимая ее к полу. Слушаю с пару минут страшные и ужасные проклятия, пока тело под ногами, сначала сопротивляется, потом судорожно дергается, не затихает совсем.