— Да, ты где пропадал? Ко мне сегодня пару раз какие-то мужики подсаживались за столик, — у девушки свои новости, требующие безотлагательного внимания.

— Восхищенные поклонники? — спросил я.

— Да, очень восхищенные. Спрашивали, сколько стоит со мной ночь провести?

— Овин, что, так и спрашивали? — удивился уже я.

Странно, ведь, все уже знают, кто у Гриты мужчина и кто его приятели, которых он тренирует.

— Да, какие-то крестьяне зажиточные, расторговались хорошо, баб своих в номере или деревне оставили. Ну и почувствовали себя первыми парнями в Асторе, — объяснил мужик.

— И что?

— Да, Ольг, мы то на улице стояли. Парни подошли к столу, увидев, что Грита посмотрела в их сторону, — дальше Овин замолчал, посмотрев на Гриту.

Ну, это понятно, Грита посмотрела, а парни подошли спросить, кто это такой смелый, садится на занятое другом и Учителем место.

— Что сказали деревенским? — спросил я уже у нее.

— Попросили выйти с ними на улицу, дали пару раз по брюху, потом подняли и отправили ко мне извиняться. Но, это твои приятели, они, в общем-то и не обязаны такое делать, где был ты сам в это время? — настойчиво интересуется моя милая.

Ну, где я был, недалеко очень, в соседнем доме гостил, грабил и душегубством занимался. Хотя, по слухам, у нелюдей Рыжих и души то нет, так что, не все так печально в королевстве Датском, слезы по покойникам лить я и так не собирался и никому не советую.

Но, говорить про такие дела я не стал и сослался на разболевшийся живот и тошноту. Дело в такие времена частое, продукты портятся под жарким светилом, холодильников еще не изобретено.

— А чего от тебя попахивает ресой? — принюхалась Грита, — Что за болезнь такая?

Это я уже в квартире хлебнул пару глотков из припасенной бутыли, чтобы напряжение снять и мышцы лица расслабить. Когда все спрятал и скрыт поставил.

— Милая, это как раз такая болезнь и есть, чтобы лечиться крепким алкоголем. Он, внутри убьет, — хотел сказать — всех бактерий, но не стал так удивлять слушателей новыми словами и знаниями, что в животе кто-то живет, кроме глистов, поэтому высказался более обтекаемо, — Он убьет все плохое и поможет мне выздороветь.

— О, хороший способ полечиться. Расскажу своей, — развеселился Овин.

— А насчет наглых мужиков, сажай с собой Скопа рядом, пусть народ привыкает, что не только ты, певица, крутая звезда, но и обычные музыканты — важные люди. Поважнее просто богатых крестьян или купцов.

Глядя на удивленные лица Гриты и Овина, я добавил, — Так оно скоро и будет, поверьте мне. Если они, конечно, очень хорошо играют.

Ну, не так уж и скоро, но, тенденцию такую можно и пораньше заложить, тогда здесь на пару веков музыканты и певцы гораздо важнее просто богатых людей окажутся.

— Да, Овин, насчет вашей работы, что теперь много народа требуется, это я к хозяину подошел, про то, что охрану пора увеличивать, так ему и сказал, — раскрыл глаза я мужику и Грите заодно.

— Понятно, — ответил Овин, ничего не поняв.

— Что, племянника возьмешь к себе? — поинтересовался я.

— Да, думаю. Парень молодой, крепкий и боевой, чтобы, меньше дурью дома маялся. Хочет с гвардейцами познакомиться, с приятелями твоими, — рассказал мужик и удивился только потом, — А, ты то, откуда про племянника знаешь? Я только сегодня вечером, после разговора с хозяином, про него подумал.

— Работа у меня такая, все знать, — серьезно и авторитетно вымолвил я и дальше шли молча, собеседники раздумывали, кем я работаю, что все знаю наперед.

Хорошо непоняток нагнал, пусть теперь понимают, с кем рядом идут. И, Грите, понятно станет, с каким человеком постель делит, да не простую, как у всех, а широкую, двуспальную.