— И вот, моя мечта сбылась, я снова на земле, где мне все нравится. Где нет этих дворян, где чувствуешь себя свободным человеком.

— Здорово, — соглашается Конт, — Только что ты умеешь делать? Какое мастерство есть у тебя в руках?

— Не переживай, старина, все у меня есть. И руки на месте и голова и деньги имеются, на первое время.

— Тебе требуется дойти до поста Гвардии на мосту, они тебя в город отправят. Такой у нас порядок, могли бы и мы тебя проверить, но, теперь, уже не будем, — предупреждает меня Драгер.

— Чего у Гвардии работу отнимать! — смеется Конт, — И нарушать компанию, ведь хорошо сидим!

— Завтра дойду до гвардейцев, — отмахиваюсь я, — Шел с гор, видел огороженную стоянку, это для чего в безлюдных местах такое делают? Вы же Охотники, ваше имущество? Там, кроме, как охотиться, больше делать нечего, я так понимаю?

— Наше место, здесь ты прав. Через пару месяцев сезон начнется, — подтверждает Конт и глядя на приятеля, пытающегося взглядом что-то ему сказать, отвечает, — Ну, чего тень на плетень наводить? Видел уже Ольг стоянку и спрашивает про то, кому она принадлежит. Это же никакая не тайна, пусть он пока проверку не прошел в Ратуше. Какое тут секретное такое знание, объясни мне, пень ты деревянный?

Драгер только смеется и кивает мне, видишь, какие у нас тут разговоры.

После такого объяснения беседа под ресу и пиво потекла повеселее, блюдо с корнеплодами помогает утолить разыгравшийся аппетит, парни расспрашивают меня про жизнь на той стороне гор, и я порассказал таких ужасов про тамошние порядки, что они только ахали. Они отметили мой небольшой акцент, но признали, что за одиннадцать лет я не забыл язык и говорю очень даже хорошо.

Сохатый тоже давно уже подсел за стол, даже не спрашивая, просто глядя на наше веселье, да и остальные посетители собрались вокруг, настолько я убедительно и громко изобличал пороки соседнего государства, зазнавшуюся и чванную аристократию и невозможность жить простым людям под гнетом озверевшего дворянства.

Мне есть чего рассказать и слушатели у меня благодарные.

Особенно, про то, как там проводят караваны и толпы бандитов открыто пытаются их грабить, так что, караванщикам даже нельзя по-настоящему защищать свое добро, под страхом скорого суда от тех же бандитов и обязательной смерти. Такой рассказ поверг всех слушателей в неподдельное изумление, никто себе не может представить, чтобы бандиты так себя вели.

Заодно я всех угостил парой кружек, по случаю своего счастливого возвращения в Черноземье и чудесного спасения на засыпанных снегом перевалах. Я, на самом деле, очень рад оказаться среди этих людей и еще мне требуется по громче заявить о себе, как вернувшемся патриоте города. Народная молва, особенно мои рассказы про вопиюще несправедливую жизнь за перевалами, быстро разнесет, по, не такому уже большому населению города и его окрестностей, в каком хорошем месте посчастливилось жить черноземельцам, в отличии от несчастных, на самом деле, сатумцев.

И, ведь это — никакая не пропаганда, а — чистая правда! А, правду говорить — легко!

И ведь, даже, нигде не соврал, почти, кроме своей истории появления в Сиреневых горах. Так ведь и Понса, пока живого, нет рядом, чтобы почувствовать сомнительные места в моем рассказе, поэтому будем пользоваться ситуацией.

Хорошо посидели, не так, конечно, как в том случае, когда я праздновал свое как бы спасение на берегу Протвы, но, тоже хорошо. Охотники ушли в обнимку и с песнями, я провожать их не пошел по сплошной темени, быстро помылся в теплой еще воде и завалился на постель в большом номере, выходящем закрытыми ставнями на дорогу перед трактиром.

Поставил сторожок и спрятал рюкзак под большой кроватью.

Ночью ничего не снилось, проснулся я рано утром, напился загодя приготовленной водички из графина и потянувшись в мягкой постели, не стал вставать.